Экономика обещаний — это зеркало нашего мышления.

15 августа 1971 года президент США Ричард Никсон объявил о приостановке обмена долларов на золото для центральных банков других стран. Потому что золотые резервы США таяли. Франция и другие страны массово обменивали доллары на золото. Система трещала по швам. США могли бы признать: «Мы не можем больше обеспечивать доллар золотом, давайте строить новую систему». Но вместо этого они выбрали временное решение, которое стало постоянным. Причём для своих граждан обмен денег на золото был прекращён в 1933 году и тоже как временная мера.

Это классическое когнитивное искажение: избегание потерь и иллюзия контроля. Им казалось, что они просто «приостанавливают» конвертацию — на время. На самом деле они хоронили Бреттон-Вудскую систему. Но мозг не любит признавать, что система рушится безвозвратно. Он хватается за «временные меры». Этот подход повторялся снова и снова.

Почему США и Саудовская Аравия в 1974-1975 гг. заключили нефтедолларовое соглашение? Потому что США искали новый якорь для доллара. Золота не было. Но была нефть. И у людей, принимавших решения, сработала эвристика замещения: если нельзя привязать доллар к золоту, привяжем его к чему-то другому, что все покупают.

Они мыслили в рамках аналогий: «Золото работало. Что ещё похоже на золото? Нефть». Это работало 50 лет. Но нефть не золото. Её нельзя хранить веками. Её цена зависит от политики, войн, климата. Замена одного якоря на другой — и они создали новую систему с новыми рисками. И они это знали. Они просто предпочли не думать о том, что нефть — это не золото.

Секьюритизация 1970-х — 2000-х. Банкиры начали упаковывать ипотечные кредиты в ценные бумаги. Потому что это было выгодно. Но выгода — это не единственная причина. Мозг банкира мыслил в рамках фрейма «трансформация риска»: если мы размажем риски по тысячам инвесторов, они исчезнут. Это была ошибка. Риски не исчезают. Они просто становятся менее заметными. Но мозгу удобно верить в то, что незаметный риск — это отсутствующий риск. Как если закрыть глаза ладошками, то ты в домике. Это называется иллюзией диверсификации.

Когда в 2008 году всё рухнуло, оказалось, что риски никуда не делись. Они просто скопились в одном месте — в непрозрачных CDO. Но никто не хотел этого видеть. Потому что видеть — значит признать, что вся система построена на воздухе.

Доткомы 1990-х — 2000-х. Почему инвесторы вкладывали деньги в компании без прибыли? Потому что они верили в новую парадигму. Интернет казался бесконечным. И мозг инвестора сработал по эвристике доступности: если вокруг все говорят об интернет-компаниях, значит, они важны. Если акции растут, значит, так будет всегда.

Это ошибка. Рынок не всегда растёт. Но мозг поддаётся стадному инстинкту — легче идти за толпой, чем думать своей головой. Когда пузырь лопнул, оказалось, что большинство инвесторов не анализировали бизнес-модели. Они просто верили.

Ипотечный кризис 2008 года. Почему банкиры продавали мусорные бумаги как надёжные? Потому что они не верили, что кризис случится. Рынок жилья рос 20 лет. Мозг банкира поддался экстраполяции: если рынок рос, значит, он будет расти и дальше. Это классическая ошибка — недооценка риска.

Они видели, что субстандартная ипотека — это мусор. Но они думали: «Мы всегда успеем продать эти бумаги до того, как они рухнут». Это иллюзия временного горизонта: «я успею выйти до краха». Все так думали. Никто не вышел.

Количественное смягчение 2008–2020 гг. Почему центробанки печатали деньги без остановки? Потому что они не видели альтернативы. Кризис нужно было остановить и печатный станок стал инструментом, который был под рукой.

Мозг регулятора работал в рамках инерции мышления: мы всегда так делали, значит, это правильно. Они не думали о последствиях. Они думали о ближайшей цели — предотвратить коллапс. Это ошибка близорукости. Когда в 2022 году инфляция ударила по всему миру, оказалось, что печатный станок создал новые проблемы. Но было поздно.

Тогда доллар стали использовать как оружие для поддержания своего господства, но тем самым подорвали доверие к нему.

Анализируйте это.