— Ни копейки не дам, — сказала баба Шура. Я стояла в сенях и смотрела, как она вышивает историю семьи
Я зашла к Шуре за уксусом. Дверь была открыта нараспашку. Посреди кухни валялась перевернутая табуретка. — Собирай свои тряпки, бабка! — орала Машка на всю избу. — Не кричи. Иголку уронишь, — спокойно ответила баба Шура. Она сидела у окна. Рядом жалась ее правнучка, четырнадцатилетняя Алинка. На коленях у девчонки лежали старые деревянные пяльцы. Машка металась по комнате. Дочь Шуриного покойного сына. Городская фифа. — Ты в своем уме? — Машка пнула табуретку. — Я тебе дело говорю! Квартиру надо расширять! — Расширяй, — кивнула Шура. — Так дай денег! У тебя же лежат! Я стояла в сенях. Неловко было заходить. Но и уйти не могла. — Ни копейки не дам. — Ты в могилу их заберешь?! Машка схватила с
Продублировано в MAX
