Слеплено вручную. Придумано не нами.

Я очень люблю слово «авторский». Авторская кухня. Авторский интерьер. Авторская керамика. Авторская подача. Иногда складывается ощущение, что достаточно добавить это слово к чему угодно — и цена автоматически увеличивается процентов на тридцать, а задавать неудобные вопросы становится как-то неприлично.

Но я всё-таки задам.

А кто автор?

В последние годы рестораны невероятно полюбили посуду местных гончарных мастерских. И сама идея прекрасная. Локальное производство, ручной труд, небольшие тиражи, возможность создать предмет специально для конкретного ресторана и конкретного блюда.

Казалось бы, идеальный союз.

Но есть одна небольшая проблема. Очень часто всё это мы уже где-то видели.

Ту же форму. Тот же неровный край. Ту же реактивную глазурь. Те же землисто-бежево-серо-зелёные оттенки. Ту же нарочитую «несовершенность», которая должна сообщить гостю: перед вами не какая-нибудь фабричная тарелка. Перед вами — искусство.

Причём чем сильнее тарелка похожа на результат первого занятия в гончарной студии, тем настойчивее нам объясняют её уникальность.

Не поймите неправильно: я совершенно не против ручной работы.

Я против удивительной формулы, по которой ручная работа автоматически стала считаться авторским дизайном.

Это всё-таки разные вещи.

Можно великолепно изготовить предмет руками и не придумать в нём абсолютно ничего нового. Более того, можно руками очень старательно воспроизвести то, что до тебя уже придумали другие.

И вот здесь начинается самое интересное.

Ресторан рассказывает нам про собственный гастрономический язык. Шеф говорит о философии, локальности, идентичности и уникальном прочтении продукта. А потом блюдо выносят на тарелке, визуальный язык которой гастрономический мир использовал последние лет десять.

И всё это называется «посудой, созданной специально для нашей концепции».

Специально?

Иногда хочется открыть Instagram нескольких известных европейских и японских производителей и уточнить этот момент. Особенно забавно наблюдать, как постепенно сформировался целый стандарт «авторской ресторанной керамики».

Тарелка должна быть немного кривая.

Глазурь — обязательно неоднородная.

Цвет — такой, чтобы его невозможно было уверенно назвать ни серым, ни коричневым.

Если по краю что-нибудь потекло — ещё лучше.

Если две тарелки заметно отличаются друг от друга, это уже не проблема производства, а «уникальность каждого изделия».

Очень удобная концепция.

Промышленному производителю за разницу оттенка между партиями предъявят рекламацию.

Гончарной мастерской за то же самое скажут спасибо за характер.

Но больше всего меня удивляет другое.

Почему именно эта посуда вдруг стала обязательным спутником авторской кухни?

Если кухня действительно авторская, логично предположить, что и предметы вокруг неё должны помогать создавать собственный визуальный язык ресторана.

Не модный.

Не знакомый.

Не тот, который прямо сейчас стоит ещё в двадцати заведениях.

Свой.

Настоящая авторская посуда совершенно не обязана быть дорогой. Не обязана производиться на знаменитой европейской фабрике. И уж точно не обязана быть идеально ровной.

Она должна обладать гораздо более редким качеством.

В ней должна быть мысль.

Можно взять фарфор, керамику, стекло, металл. Можно заказать промышленную серию или сделать сто тарелок вручную в маленькой мастерской.

Но сначала хорошо бы ответить на вопрос: зачем этот предмет именно здесь?

Что он добавляет блюду?

Почему такая форма?

Почему такая фактура?

Почему такой цвет?

Почему гость должен запомнить именно его?

Если единственный ответ — «сейчас так делают хорошие рестораны», то к авторству это имеет довольно отдалённое отношение.

Я много лет занимаюсь посудой и поэтому, наверное, уже профессионально испорчен: когда мне показывают очередную «уникальную локальную керамику», я сначала смотрю не на красивую легенду.

Я пытаюсь понять, что здесь придумали.

И иногда ответ находится быстро.

Ничего.

Слепили — да.

Обожгли — безусловно.

Покрыли глазурью — тоже.