Ящик без фамилии Почтовые ящики стоят рядами, подписанные хоть когда-нибудь открывают.
В коммунальной компании один человек развернул 200 агентов за квартал. По документам за каждого отвечает «владелец продукта», должность заведена, фамилия в графе пока не вписана, дело житейское. Сперва запускают, фамилию вписывают потом.
Куратор по управлению по-прежнему задаёт свои три вопроса: кто отвечает после запуска, что будет, если автор уволится, кто заметит, если агент собьётся. Агент отвечает исправно. С вопросами про агента так исправно пока не выходит. Очередь та же, что и всегда.
McKinsey измерила зрелость управления с точностью до 0,1: 2,6 там, где владелец назван, 1,8 там, где владелец «кто-то». Самый большой разрыв во всём опросе достался самому неточному слову.
На тренировке для экстренных служб это вывели задолго до всякого McKinsey: нельзя сказать толпе «пусть кто-нибудь позвонит в 911», так не звонит никто, толпа умеет только расходиться. Смотрят одному человеку в глаза: «Мне нужен именно ты!». И тогда, надо же, звонят.
Компания рассортировала 10 решений квартала по цене ошибки. В категорию «дорого и не отменить» попало два-три и это была вся настоящая работа комитета. Остальные семь-восемь мог решить кто угодно, кто оказался рядом; рядом, как назло, никого не назначили.
Кстати, о фамилиях: спросишь помощника про Kanban - получишь спринты и story points, потому что модель отвечает тем, что видела чаще, а не тем, что спросили. Комитет, если честно, работает по той же схеме.
Ящик без фамилии получает рекламу и тишину. С фамилией - письма, которых ждали. Графу «ответственный» тоже когда-нибудь заполнят. Сразу после того, как что-то пойдёт не так.
