— Не смей мне звонить, — бросил отец. Спустя восемь лет я смотрел на его сообщение с мольбой о помощи
14:38. Неизвестный номер. «Никита, это отец. Мне негде жить. Выручай, сын». Экран телефона погас. Никита смотрел на черное стекло. Дыхание перехватило. Пальцы сами сжались в кулак. Восемь лет и три месяца. Именно столько прошло с той февральской ночи. Тогда ему было восемнадцать. Он стоял в прихожей. В носках. — Собирай манатки! — орал отец. — Пап, на улице минус двадцать, — тихо просил Никита. — Мне плевать! В моем доме педиков не будет! — Куда я пойду? — К своим дружкам дырявым! Чтобы духу твоего здесь не было! Никита помнил каждую деталь. Старая спортивная сумка. Заевшая молния. В кармане куртки ровно 1200 рублей. И ледяной взгляд Виктора Степановича. Отец стоял, скрестив руки. Ждал, пока
Продублировано в MAX
