Шесть лет подряд компания VK заканчивает в минусе. Это не кризисный год, не разовый провал — это система. Чистый убыток VK по годам выглядит так: 1,9 млрд рублей в 2020-м, 6,5 млрд в 2021-м, 32,6 млрд в 2022-м, 34,3 млрд в 2023-м и катастрофические 94,9 млрд в 2024-м — почти утроение за один год. В 2025-м убыток удалось урезать до 24,9 млрд, но это всё равно убыток. Чистый долг компании — 82 млрд рублей. В собственном годовом отчёте VK прямо написала: существует «значительная неопределённость, которая может вызвать сомнения в способности продолжать деятельность непрерывно». Когда компания с монопольным положением на рынке, контролирующая 87% российской интернет-аудитории, сама признаёт риск банкротства — это не частная проблема. Это диагноз.

И вот на этом фоне VK выпускает мессенджер Max. «Национальный», «безопасный», «отечественный» — все ключевые слова подобраны верно. За ними — дырявый продукт, созданный на базе провального TamTam, который Mail.ru делала для «Одноклассников» и который никто не хотел использовать. Мессенджер, который позиционируется как «полностью отечественный», работает на библиотеках из Украины, США и Польши. «Безопасный» — но без сквозного шифрования, без двухфакторной аутентификации, без секретных чатов на старте. Всё то, что было нормой в защищённых мессенджерах ещё десять лет назад.

Безопасность Max — отдельная песня. В рамках программы Bug Bounty независимые исследователи нашли в мессенджере более 213 уязвимостей. Самый частый тип — IDOR: подмена идентификатора в запросе, после которой можно получить доступ к чужим перепискам и файлам без взлома пароля. ФСБ предъявила VK развёрнутый список претензий к защите персональных данных: отсутствие криптозащиты нужного класса, нет модели угроз, нет сертификации. Пока эти требования не выполнены, Max не может быть полноценно подключён к Госуслугам. Вице-премьер Григоренко прямо выразил обеспокоенность риском утечек и ростом мошенничества.

А мошенничество в Max уже цветёт буйным цветом. Полиция и Банк России в апреле 2026 года подтвердили «эпидемию» вредоносных ссылок в мессенджере. Схема простая: приходит сообщение со ссылкой «посмотри фото» — и аккаунт взломан. Мошенники арендуют верифицированные аккаунты у школьников и студентов за 10–15 долларов, чтобы писать от чужого имени. В Москве участковые полиции открыто призывают жителей не использовать Max для домовых чатов — из-за шквала жалоб на фейковые рассылки. Платформу захлестнула реклама нелегальных казино, а модерация закрывает глаза, потому что реальным рекламодателям Max неинтересен.

Технически Max тоже позади конкурентов. На старте — массовые вылеты, задержки сообщений до нескольких часов, регистрация только с четвёртой попытки. Фиксировались баги, при которых мессенджер самопроизвольно отправлял случайные фотографии из галереи пользователя посторонним людям. В групповых чатах нет чёрного списка — удалённый участник может вернуться по ссылке. Спикер Госдумы Вячеслав Володин создал канал в Max для опроса — и обнаружил, что функция комментариев там просто отсутствует. Бизнес-аккаунты не могут первыми отвечать на входящие запросы...

И при всём этом государство в 2025 году влило в сервисы VK более 43,5 млрд рублей: 39,5 млрд на «национальную видеоплатформу» (по сути — VK Видео) и 4 млрд на «многофункциональный сервис обмена информацией» (читай — Max). Параллельно VK скупает оборудование: тендер на GPU-серверы с RTX 6000 на 422 млн рублей, закупки Apple Mac mini, неттопы Cubi NUC — десятки тендеров на вычислительную технику. Компания с убытком в десятки миллиардов и госдотациями на «суверенные» продукты закупает американское железо.

Max — это не провал одной команды. Это символ того, как выглядит российский IT-бизнес, когда конкуренция заменяется административным ресурсом, а продукт — госзаказом. Убыточная компания делает дырявый мессенджер на чужом коде, financedует его из бюджета, принудительно предустанавливает на все смартфоны с сентября 2025-го — и называет это цифровым суверенитетом. Пользователи уже шутят: Max — это не мессенджер, это Тест на терпение, которое мало кто прошёл 💩💩💩