Цифра из свежего исследования по корпоративному мошенничеству в России.

Когда собственник обнаруживает, что его обокрал сотрудник, с заявлением в полицию идёт только каждый пятый.

Остальные - не идут. И это не потому, что все стали правовыми нигилистами. Хотя и это имеет место быть.

Вот причины, которые называют сами предприниматели:

- 59% боятся репутационных последствий. «Клиенты узнАют, что у нас в компании воровали, и начнут сомневаться, всё ли у нас в порядке с их деньгами и данными». Особенно болезненно это для сервисного бизнеса, где вся модель держится на доверии.

- 41% верят, что справятся сами. Поговорят, надавят, договорятся о рассрочке возврата, уволят по-плохому. Иногда это работает. Но чаще - нет.

Есть ещё одна причина, которую в опросах не называют, но которую я слышу в кабинете постоянно. Собственник понимает, что уголовное дело - это его же собственные допросы, выемки документов, изъятие техники, парализованный офис на несколько месяцев. И всё это без гарантии результата.

А теперь цифра, которая всё объясняет. Даже среди тех, кто дошёл до заявления и добился какого-то движения по делу, вернуть хотя бы часть украденного удаётся только в 40% случаев. То есть в шести случаях из десяти ущерб просто остаётся ущербом.

Что происходит в результате.

Образуется огромный серый слой инцидентов, о которых государство не знает. Бизнес разбирается своими силами. Кто-то с юристами и гражданскими исками. Кто-то решает переговорами. Кто-то просто молча закрывает эпизод и живёт дальше, надеясь, что второй раз такого не повторится.

И вот в этой зоне между «полиция не помогла» и «сам не справлюсь» и находится работа частного детектива. Не расследовать вместо полиции, а собрать доказательства так, чтобы они были пригодны для гражданского суда:

- найти активы должника - зафиксировать факт использования украденной интеллектуальной собственности через контрольную закупку - восстановить цепочку связей через открытые источники

Это другой инструмент. Он не заменяет полицию, он работает там, где полиция закончила и сказала «идите в арбитраж».