Добросовестное исполнение Отпуск на два дня подписывает начальник отдела. Перевод, которого отдел не видел, не подписывает никто.

У закупщика когда-то было разрешение на обеды и кофе для встреч. Позже разрешение сузили до одних обедов. В корпоративной системе так и осталась строчка «фуршет» — из старой заявки, которую никто не отменил. Память агента впитала эту строчку как факт.

Когда через полгода пришёл новый заказ на фуршет, агент его одобрил: по его записи разрешение действовало.

Проверка задним числом показала — так помечался почти каждый второй неразрешённый финансовый запрос, и в 98,6% случаев агент, увидев такую запись, безупречно, по всем правилам, делал то, что она говорила. Он не нарушал политику. Он исполнял испорченную копию — и исполнял её лучше, чем иной живой сотрудник исполняет действующую.

После Энрона за финансовый риск отвечал не тот, кто был умнее счетовода, а тот, кто поставил подпись под цифрой — до этого подписи попросту не существовало, и виноватого в её отсутствии никто не искал. У решения, которое вчера принял агент, подписи по-прежнему нет ни у кого. Форму этой подписи пока не придумали. Придумывают сейчас, по ходу дела, — и называют это скоростью, а не дырой.

Об этом говорили меньше — но и в обычной разработке то же самое: правило меняется в одном документе из трёх, и агент, ускоряющий работу, ускоряет заодно то, что документы расходятся.

Два дня отпуска всё так же требуют подписи начальника. Перевод по-прежнему требует только нажатой кнопки — и готовности потом добросовестно объяснить, что запись всё разрешала.