На днях я решила пройти диспансеризацию.

Опаздываю к кардиологу. Подбегаю к кабинету — там крики, очередь. Не понимаю: ждать или идти за новым талоном.

Пожилой мужчина рядом предложил присесть.

Мы разговорились. Я — о заторе во дворе, он — о жизни.

— Где работали?

— В банке.

— Я тоже. Управляющим филиалом. Помните, был такой…

— Конечно.

По осанке мужчины понимаю: кадровый военный. Полковник. Он подтвердил мою догадку.

В банк он попал случайно: пришёл открыть вклад, встретил друга — тот и привёл его к директору. Через три месяца он возглавил отдел, через шесть — филиал.

И почти сразу к нему пришли грабители.

В кабинете стояли подготовленные к инкассации мешки с деньгами. Но новый директор не растерялся: сказал нападавшим, что здесь вообще не банк, и указал на вывеску другого учреждения.

Грабители ушли.

Скажете, врёт?

Девяностые. Я и не такие истории знаю.

Но что тогда было важнее: знание банковских инструкций — или военная подготовка, самообладание и умение оценить обстановку?

Когда я вышла от врача, он уже ждал меня с предложением о работе.

За десять минут он успел меня «считать»:

— Вижу, как вы мыслите. У вас логическое мышление. Да и человек вы, судя по всему, добрый.

Когда я сама участвовала в собеседованиях со стороны нанимателя, они редко превращались в допросы по инструкциям. Мы просили рассказать о работе и смотрели, как человек рассуждает, говорит и держится.

На моих собеседованиях было так же. Работу я знаю, хотя не помню ни одной формулы.

Как-то мне возразили: — Столько работаете — и не знаете?

И я, объясняя, что процессы нужно изучать как явления, а не натягивать на формулы, незаметно для себя, воспроизвела почти все соотношения.

Коллеги часто при переводе сдавали экзамены по инструкциям. С пересдачами. А потом их годами учили правильно применять эти же нормы.

Зачем тогда экзамен?

Ладно, бог с ним, с внутренним наймом.

На рынке я невидимка. Максимум — рядовая должность уровнем ниже: — Вас же сократили, и на рынке вы не работали.

Меня не сокращали. Да и квалификация от этого никуда не делась.

Но ведь нет релевантного опыта.

Откликаюсь на вакансию риск-менеджера в банк.

— Вы занимались операционным риском?

— На предыдущем месте я фиксировала риск-события, участвовала в их устранении и предупреждении, квалифицировала риски при кураторстве и инспектировании, оценивала документы и проверяла исполнение мероприятий.

— Мы выбрали специалиста с более релевантным опытом.

Откликаюсь в IT-компанию, имеющую продукт по операционному риску. HR я прошла. Дальше — наниматель.

— Мы хотим сделать кое-что для банков, но ещё думаем.

— А что именно? Какие риски преобладают у ваших клиентов и каково их соотношение? Операционный и кредитный риски — несколько разные продукты с точки зрения реализации.

— А вы проводили стресс-тестирование?

Перед нанимателем не специалист, а набор совпадений с вакансией: та же отрасль, должность, функции и инструменты.

Тот самый релевантный опыт.

Он снижает риск найма: человек знает процессы и типовые решения. Но приносит и ошибки прежней системы.

Опыт — это паттерн. Он помогает узнать знакомую ситуацию, но мешает заметить, чем новая от неё отличается.

«Ведомости» писали о переходах банковских команд: вместе с людьми переходят не только знания и связи, но и привычные процессы и слепые зоны. Есть и международные исследования.

Кругом говорят об изменениях и нехватке квалифицированных сотрудников, но ищут людей из той же среды и с тем же профессиональным прошлым.

Хотя нет. Есть ещё акция «Приведи друга».

Это похоже на то, как ты пытаешься пройти через центральный вход с дорогим билетом, пока рядом все проходят по флаерам.

Если вам нужен специалист с пониманием правил финансовой системы и знакомством с ИИ, пишите.

А я пока, наверное, подамся в продавцы в КБ. Может, там повезёт.

Правда, не знаю, как потом буду объяснять HR этот период карьеры.

В принципе, к HR я без претензий.

Я только спросить.

#поискработы #найм #собеседование #релевантныйопыт #карьера #рыноктруда #HR