Проблему проще огородить, чем посчитать. В 1880-х австралийские овцеводы теряли стада из-за динго и скинулись на проволочную сетку. Куски достраивали и сращивали, к пятидесятым вышла одна линия — 5614 километров поперёк юго-востока континента. Овцы уцелели. Счёт за это решение пришёл не овцеводам. Смотрите, что это за сооружение. Высота под два метра, к полудню проволока раскаляется так, что голой рукой не возьмёшь. Сетка уходит в землю, чтобы никто не подкопался. Участки объезжают на внедорожниках, облетают на вертолётах, а куда не проходит ни то ни другое — добираются верхом на верблюде. Это не стройка, это штатное расписание: бригады, топливо, бухты проволоки, ветер и песок, который скрипит на зубах и рвёт полотно круглый год. Забор поставили один раз. Платят за него сто сорок лет. Сейчас кто-то скажет: зато работает, стада целы, вопрос закрыт. Стада целы, тут не поспоришь. Просто у этой сметы есть вторая половина, и подписывать её никто не собирался. Расчёт был прямой и по-своему честный. Динго ест овцу, овца стоит денег, значит динго — расходная статья. Статью вычеркнули. Но у динго была вторая работа, за которую ему не платили. Он держал в узде лис и одичавших кошек: при живом хищнике те вели себя тихо. К югу от сетки надзор сняли. Как думаете, кто занял освободившееся место? Лисы и кошки расплодились и взялись за мелких сумчатых и птиц, которым нечего противопоставить такому давлению. Овец пересчитывают каждый сезон, цифра всегда под рукой. Сумчатые в отчётность не попадали никогда — не тот счёт. К югу от сетки — поля, стада и кролики, которых развелось столько, что фермеры воюют уже с ними. К северу — красная пыль, холодные звёздные ночи, вой на два голоса за полночь и динго, который сам решает, кого в этой пустыне будет много, а кого мало. Забор со своей задачей справился. И вот главное, ради чего всё это стоит считать. Снять его нельзя: динго вернётся к стадам, убыток придёт в первый же сезон. Оставить в покое тоже нельзя — полотно рвётся, ремонт идёт в расходы каждый год. Решение 1880-х превратилось в обязательство без срока окончания. Самая дорогая строка в смете — та, которую в неё не вписали. Тот же человек, который в интервью гордится уникальной природой континента, спокойно вписывает в годовые расходы ремонт сетки, делящей эту природу пополам. Я и сам однажды закрыл дыру в процессе костылём. На две недели, честное слово. Костыль работает третий год, и трогать его боятся все. Полметра сетки в земле, кстати, держат подкоп до сих пор. Копать никто и не собирался. Что бы вы выбрали на месте австралийцев: чинить дальше или снести и год считать убытки по стадам? Хватит одного слова: чиню или сношу. Если сносящих наберётся десяток, отдельно разберу, чем такие сносы заканчивались в других странах.