Когда-то, будучи начинающим специалистом, получив задачу я бежала сразу исполнять. Сталкивалась с проблемой, откатывалась, приступала заново. Моя лень к частым переделкам заставила в корне пересмотреть подход. Взяв задачу я уходила её обдумать. Возвращалась — с вопросами. В результате выяснялось: идея сырая/невыполнимая, или держится на процессах, которых нет, они не реализованы или никто об этом не подумал. В итоге задачу откладывали или закрывали. А ненавидели — меня.

Когда объём задач с подобным исходом стал расти, я искренне поверила, что со мной что-то не так. Может, я говорю слишком резко? Может, не в тот момент? Может, надо было промолчать и делать, а потом будь что будет?

Я пробовала молчать. И тогда задачу делали. Плохо, со скрипом, переделывали, ставили на паузу. Такой подход ужас, особенно в IT. Любой, кто знает, прекрасно понимает, что развитие проекта приводит к тому, что любой возврат к старой задаче очень сложен. Проще взять новую задачу и начать её решать из текущего состояния, без старых граблей и с нуля.

Что в итоге? Недовольство нарастало, превращаясь в бесконечный стресс для всех. Деньги и ресурсы утекали на попытки завершить то, у чего, возможно, нет решения. Но бизнес ждёт: бюджеты вложены, сроки заявлены.

Я не спорила. Я просто спрашивала. Я не искала виноватых и не пыталась доказывать, что я умнее. Я с присущим мне детским задором пыталась понять: «Это вообще сработает?».

Но реальность была неудобной. И неудобной становилась я.

Пока никто не задает вопросов — можно жить в иллюзии, что всё в порядке. Все и на всё согласны. Всеобщая вера рассыпается, как карточный домик, стоит только начать спрашивать. Люди злятся не на вопросы. Они злятся на то, что проблема вскрылась, а они её и не заметили. Но гнев всегда направляют на того, кто вскрыл. Потому что на реальность и на себя злиться страшнее. А на конкретного человека — можно и легко.

Моя бабушка воодушевилась идеей рационализаторского предложения на своём предприятии. Ночами рисовала улучшение процессов. Принеся проект руководству услышала: - Ты что, решила нас всех уволить? Мы после такого предложения станем не нужны и останемся без работы. Проект завернули. В результате через какое-то время предприятие признали банкротом, и работы лишились вообще все.

В тот момент, слушая её, я не понимала сути. Теперь — понимаю. И она была права. Но коллективный страх перед будущим оказался сильнее здравого смысла, и её инициативу отвергли.

Что общего в этих двух историях? Мы обе видели будущее. Мы обе несли варианты решения. И мы обе получили изгнание. Потому что вопросы и предложения в нездоровой среде — это не про улучшение. Это угроза для тех, кто упорно держится за старый порядок. Система, которую нельзя реформировать, потому что улучшение обнажит её хрупкость, обречена. Но пока она жива, будет сжирать тех, кто умеет видеть. Проще избавиться от «неудобного». Оставив себя с закрытыми глазами в окружении тех, кто молчит или не замечает слепых зон. Проще годами копить мёртвые задачи в папке «на паузе», сливая в неё бюджеты.

Почему? Потому что признать правду слишком больно. Для этого нужно взять на себя ответственность.

Зато эта коллективная слепота позволяет спокойно рассуждать в курилке о том, что компания разваливается из-за кризиса. Люди обожают отвечать на вопрос «Почему?», и люто ненавидят, когда этот вопрос задают им в лицо.

Долгое время под давлением большинства я верила, что проблема во мне. Но опыт доказал: проблема в среде, где вопрос приравнивается к преступлению и карается изгнанием.

С тех пор я больше не работаю в среде, где вопрос=преступление, где за него наказывают. Я работаю с теми, кто хочет слышать. Потому что вопросы не угроза. Это инструмент. Те кто это понимают, получают не боль результат.

Если читая эти строки вы понимаете что это про вас. Если вас ненавидели за вопросы. Если вы за правду получали изгнание, знайте, проблема не в вас. Проблема в тех кто боится открыть глаза.

Вы не сломаны, вы просто видите раньше. Это дар а не проклятие. Несите его туда, где его примут и оценят.

Сталь в юбке