Есть такой язык, на котором говорят на совещаниях, и он звучит солидно и уверенно, как будто за словами что-то стоит, но если вслушаться — там пустота, красивая, дорогая, пустая.

Вот, например, «опция»: скажешь «возможность» — вроде нормально, а скажешь «опция» — уже солидно, как будто у тебя есть выбор, хотя выбора нет, но звучит. Или «упражнение» — не задача, потому что задача это когда надо сделать, а упражнение это когда надо потренироваться, потренировался и свободен, никто не проверит, потому что это упражнение, его нельзя провалить, можно только не сделать, а это разные вещи.

Ещё есть «зафиксировать» — не запомнить, потому что запомнить это для смертных, а зафиксировать для тех, кто управляет реальностью: зафиксировали — значит было, не зафиксировали — значит не было, как в суде, только без суда и без протокола, но с ощущением, что что-то произошло.

А «синхронизироваться» — это вообще магия, не поговорить, потому что поговорить это по-дружески, а синхронизироваться это как часы или как сервер, что-то важное, но если спросить, о чём синхронизировались, все посмотрят в ноутбуки, потому что не о чём, но синхронизировались, и это главное.

Или «эскалировать» — не пожаловаться, потому что жаловаться это по-детски, а эскалировать это стратегия, как в шахматах, только пешки — люди, и никто не знает, куда эскалировать, но эскалируют на всякий случай, потому что если не эскалировать, придётся решать, а решать это страшно.

И «прозрачность» — не честность, потому что честность это когда говорят правду, а прозрачность это когда всё видно, но не всё и не всем, а так — прозрачно, вроде, и главное не спрашивать, что именно прозрачно, потому что тогда станет непрозрачно и придётся объяснять, а объяснять это уже не прозрачность, это работа.

Вот такой язык — красивый, уверенный и пустой, как совещание в понедельник, где все говорят, все кивают, никто не понимает, но все согласны, и это называется коммуникация.