почему чтение не делает нас умнее?

Недавно наткнулся на статью психолога по мотивам Жиля Липовецки и его «Эры пустоты».

Всё убедительно: общество потребления, распад авторитетов, нарциссизм, одиночество, кризис коммуникации, потеря смыслов. Читаешь — и где-то к середине хочется выключить интернет, завернуться в плед и признать, что цивилизация, похоже, всё-таки не удалась.

Но проблема у меня не с Липовецки...

Проблема начинается там, где одна сильная оптика незаметно превращается из способа смотреть на реальность в описание самой реальности.

Общество потребления производит нарциссов. Институты разрушились — человек потерял опоры. Свободы стало слишком много — возник кризис идентичности.

Всё стройно... Только Франкл, думаю, уже где-то нервно поправляет очки. Киркегор напомнил бы, что человек становится собой в выборе. Уильям Джеймс спорил с детерминизмом, который слишком легко превращает человека в следствие причин. Сартр вообще сказал бы, что мы «обречены быть свободными».

Даже Ницше, при всей его неприязни к классической идее свободной воли, вряд ли согласился бы свести человека к пассивному продукту эпохи: вся его линия самопреодоления идёт поперёк такой редукции.

А Эпиктет спокойно добавил бы: значительная часть происходящего тебе не принадлежит. Но остаётся вопрос — что ты будешь с этим делать БРО?

И вот тут, если честно, вся эта красивая теория начинает слегка сыпаться...

Когда мы слишком убедительно объясняем человека обществом, культурой, травмой, экономикой, родителями или гормонами, мы рискуем так хорошо объяснить его причины, что самого человека в объяснении уже не останется.

Детерминизм вообще уютная конструкция. Он объясняет почти всё...

Кроме одного: кто теперь должен что-то с этим делать?

Короче, тут я за Асмолова: меньше похоронных маршей по поводу сложности, больше внимания к тому, что из неё вообще может вырасти.

Да, старые роли, авторитеты и инструкции к жизни становятся менее устойчивыми. Но почему мы автоматически записываем это в катастрофу?

Возможно, перед нами не «эра пустоты», а болезненный фазовый переход от готовой жизни к авторской!

Раньше большую часть ответа на вопрос «как жить?» человек получал снаружи. Сегодня выбирать всё чаще приходится самому.

И тут выясняется, что свобода — вовсе не состояние «можно всё».

Свобода — это неопределённость. Свобода — это отсутствие гарантии. Свобода — это выбор. И последствия этого выбора тоже твои.

Без ответственности свобода быстро превращается в тревогу. А тревога начинает требовать новую инструкцию: гуру, идеологию, диагноз, концепцию, книжку, которая наконец скажет, как правильно жить.

Так рождается ещё одна ловушка — интеллектуальная секта имени одной концепции.

Теперь всё объясняется нарциссизмом. Или травмой. Или капитализмом. Или привязанностью. Или архетипами. Или нейромедиаторами.

Мир снова понятен. Можно расслабиться.

Правда, мышление в этот момент обычно заканчивается...

Поэтому сложную литературу полезно читать не ради готового ответа, а ради столкновения оптик.

Липовецки — рядом с Франклом. Фромм — рядом с Сартром. Коржибски — чтобы помнить: карта не есть территория. Асмолов — чтобы не путать сложность с деградацией. Бейтсон — чтобы не забывать о контексте и системе отношений.

Не ищите автора, которому можно сдаться!

Ищите авторов, которые заставляют спорить друг с другом у вас в голове!

Потому что есть довольно смешной риск: прочитать двадцать книг о свободе — и незаметно отдать одному из авторов право думать за себя.

Так что я бы не говорил о конце смыслов...

Скорее, заканчивается эпоха, в которой смысл можно было получить в готовом виде.

А дальше остаётся та самая неприятная штука, о которой человечество спорит несколько тысяч лет:

Свобода. Без гарантии. Без инструкции. С последствиями. По-моему, не самая плохая эпоха.

Просто взрослая...

P.S. Даже в терапии идея редукции и уплощения иногда звучит очень звонко: убрать тревогу, убрать злость, убрать сомнения — и вот тогда я наконец стану «целостным». НО... Целостность не про вычитание. Она скорее про усложнение БРО...