Светлана Семёновна собиралась домой. Рабочий день заканчивался, дела на завтра были записаны. Оставалось выключить компьютер, помыть чашку и выйти на свежий воздух. И тут пришли файлы. «Нужно обязательно успеть сегодня». Не! Не так! Они пришли с просьбой: «У Вас получится сегодня?». Как будто вопрос. Как будто можно ответить: «Нет, сегодня не получится». Но по дальнейшему разговору Светлана Семёновна поняла: её не спрашивали, ее торопили. Просто в вежливой форме и с вопросительным знаком вместо восклицательного. Светлана Семёновна посмотрела на часы. До окончания приёма документов оставалось полчаса. За это время предстояло всё оформить, проверить, распечатать, собрать подписи и отнести. Первым позвонил руководитель. Сказал, что срочно. Потом коллега. Уточнила, понимает ли Светлана Семёновна, насколько срочно. Третий человек позвонил узнать, успевает ли она и нужна ли ей помощь? Светлана Семёновна пока успевала только отвечать на звонки. Но просьба «быстренько сделать» вообще предполагает удивительно надёжный мир. Принтер работает. Интернет не падает. В файлах нет ошибок. Люди с правом подписи сидят на местах с ручками наготове. А у Светланы Семёновны нет ни других задач, ни планов на вечер. В какой-то момент она перестала смотреть на часы и начала действовать. Найти. Проверить. Распечатать. Подписать. Донести. Вызов принят. Сейчас всё будет. Она успела. Выдохнула. Почувствовала себя человеком, который опять спас ситуацию. А потом выяснилось, что результат понадобился через три дня. Через. Три. Дня. Светлана Семёновна была не против работать. И быстро работать умела. Но ей очень хотелось понять, зачем понадобилось превращать последние полчаса рабочего дня в полосу препятствий. Бывают задачи, которые действительно нельзя отложить. Авария. Ошибка, которая прямо сейчас причиняет ущерб. Истекающий срок, после которого документы уже не примут. Тут понятно, зачем торопиться. И документы иногда нужны заранее: на проверку, обработку, согласование. То, что результат понадобится через три дня, ещё не означает, что сегодня можно ничего не делать. Но бывает, что никаких промежуточных этапов нет. И на вопрос «почему именно сейчас?» находится только ответ: «Ну, нам сказали срочно». Вот это я и называю ложной срочностью. Требование спешить есть. А внятного объяснения, что случится, если сделать позже, нет. Кому-то захотелось закрыть вопрос до вечера. Кто-то решил перестраховаться. Кто-то пообещал, не уточнив, сколько времени займёт работа. А Светлана Семёновна в итоге побежала. Причём не одна. Она отвлекла коллегу, задержала человека с правом подписи, попросила принять документы в последнюю минуту. Чьё-то «давайте сегодня» стало маленькой чрезвычайной ситуацией для нескольких людей. Самое любопытное начинается потом. Все довольны: задача выполнена. Светлана Семёновна тоже немного довольна собой. Смогла ведь. Собралась. Вытащила. И за этим приятным «я справилась» легко потерять другой вопрос: а обязательно было справляться именно так? То, что человек успел за полчаса, не означает, что в следующий раз ему снова нужно дать полчаса. Но соблазн большой. В прошлый раз получилось, чего теперь заранее беспокоиться? Так Светлана Семёновна рискует стать штатным специалистом по спасению последних минут. А слово «срочно» заменит планирование, договорённости и уважение к чужому времени. Поэтому в следующий раз ей хотелось бы начать не с бега. А с вопроса: «Когда результат действительно нужен и что произойдёт, если сделать его завтра?» Если последствия есть, будем решать, что отложить и как успеть. Если нет, возможно, сегодня никто не нуждается в спасении. Светлана Семёновна всё-таки ценный сотрудник. Не хотелось бы расходовать её исключительно на чужое «ой, забыл». А имя я, пожалуй, оставлю. Чувствую, Светлане Семёновне ещё будет что рассказать.