Как сказать, чтобы не обидеть? Иван Павлович хотел сказать Светлане Семёновне, что её работа его не устраивает. Не вся! Конкретная стратегия работы с долгами. Но мысленно это звучало так, будто он собирался сообщить ей, что она плохой человек. А человеком Светлана Семёновна была хорошим. В стратегии были показатели, таблицы, категории должников, стандартные шаги и ответственные. И всё-таки чего-то не хватало. Иван Павлович пытался понять: что они будут делать иначе, чтобы долги начали погашаться? Кому напомнить? С кем договариваться? Где подключать юристов? Пока из документа следовало, что работать нужно активнее. Иван Павлович решил поговорить после обеда. Но Светлана Семёновна была занята. На следующий день у неё было прекрасное настроение. Портить не хотелось. К четвергу он уже немного сердился на неё за разговор, который сам никак не мог начать. Наконец позвал. Сказал, что ценит её вклад и проделанную работу. Светлана Семёновна пыталась понять, её сейчас наградят или попросят сделать ещё одну большую работу. «Хотелось бы немного усилить стратегическую часть», закончил Иван Павлович. Какую именно и насколько усилить, не уточнил. Ему казалось, что и так достаточно неприятного сказал. Светлана Семёновна добавила прогноз поступлений, ещё одну таблицу и поменяла «ежемесячный мониторинг» на «еженедельный». Работа с долгами стала выглядеть напряжённее. Почему она должна была стать результативнее, оставалось неясным. Иван Павлович подумал: «Неужели она сама не видит?» Она не видела. Вопрос «как сказать, чтобы не обидеть?» звучит заботливо. Но иногда внутри него прячется невыполнимая задача: сообщить неприятное так, чтобы человек не испытал ничего неприятного. Не расстроился. Не возразил. Можно выбрать слова, время, поговорить без свидетелей. Но гарантировать отсутствие огорчения нельзя. И здесь полезно спросить себя: я берегу сотрудника или избегаю собственного дискомфорта? Чужое недовольство непросто выдерживать. Особенно если хочется быть хорошим руководителем, про которого говорят с теплом даже после обсуждения ошибок. Тогда чужую реакцию легко принять за доказательство своей неправоты. Расстроилась, значит, перегнул. Замолчала, значит, отношения испорчены. Хотя человеку иногда нужно время, чтобы обдумать услышанное. Его огорчение само по себе ещё не означает, что с ним обошлись плохо. Это не разрешение говорить что угодно под предлогом честности. Между «не вижу, как мы выбираем приоритетные действия» и «вы вообще понимаете, что такое стратегия?» большая разница. В первом случае обсуждают работу. Во втором человеку приходится защищать себя. Но и неопределённая мягкость не всегда помогает. «Добавить глубины». «Посмотреть стратегически». Руководитель смягчил замечание, сотрудник теперь гадает: не подходит документ или он сам? Светлану Семёновну можно ценить и не принимать её стратегию. Неудачный результат не отменяет ценность человека. А хорошее отношение не обязывает соглашаться с любой работой. Правда, прежде чем объяснять, чего не хватает, стоит самому это сформулировать. Иван Павлович нашёл своё поручение: «Подготовьте стратегию работы с задолженностью». Что нужен пересмотр подхода, а не перечень привычных мероприятий, он подробно подумал. Светлане Семёновне не сообщил. «Здесь расписаны действия, но я не вижу, почему они изменят ситуацию. Возможно, я недостаточно ясно объяснил задачу. Давайте начнём с причин задолженности». Светлана Семёновна помолчала. Сказала, что тогда нужны дополнительные сведения и разговор с юристами. Она тоже видела слабые места. Но решила, что от неё ждут документ с мероприятиями. Разговор не был особенно приятным. Зато стало понятно, что делать. Бережность не гарантирует отсутствия неприятных чувств. Она означает, что мы не добавляем к разговору унижение и необходимость угадывать. Светлана Семёновна открыла файл. На этот раз добавлять таблицу не стала. Сначала нужно было кое-что выяснить.