Здравствуйте, товарищи!

В предыдущих циклах мы разбирали, как возникает и фиксируется право на объект интеллектуальной собственности, как его защищать при нарушении и что происходит с авторством, когда в дело вступает искусственный интеллект. Сегодня начинаем цикл о другой стороне того же права.

Интеллектуальной собственностью можно не только владеть и защищать её. Ею можно распоряжаться так, что выбранная юридическая конструкция будет влиять на налоговую экономику бизнеса. И здесь важный момент: эффект создаёт не сама по себе отдельная компания или ИП, а реальное экономическое содержание структуры и то, насколько оно подтверждено документами. Эта мысль будет проходить через весь цикл.

Почему это не просто бухгалтерская деталь?

То, как внутри группы компаний оформлено владение и использование интеллектуальной собственности, действительно может влиять на итоговую налоговую нагрузку. Но зарегистрировать отдельную структуру — ещё не значит получить налоговый эффект.

Здесь нужно разделять два уровня решений:

Первый — какую систему налогообложения применять: общую, упрощённую или, для отдельных видов деятельности ИП, патентную.

Второй — кому юридически принадлежит нематериальный актив и как именно другие компании группы получают право им пользоваться.

Это разные вопросы. И путаница между ними часто приводит к решениям, которые красиво выглядят на схеме, но плохо выдерживают проверку реального содержания.

А при каком масштабе бизнеса вообще стоит об этом думать?

Отдельный правообладатель — это не бесплатная строчка в организационной схеме. Появляются отдельное юридическое лицо или ИП, учёт, договоры, документооборот и необходимость подтверждать реальную самостоятельную деятельность структуры. Для микробизнеса административные расходы могут оказаться выше потенциального экономического эффекта. А если структура выглядит несоразмерной масштабу бизнеса, возникает ещё один вопрос: зачем она вообще создана и какую реальную деловую функцию выполняет? И это уже подводит нас к теме признаков дробления бизнеса и деловой цели. Есть и обратная ситуация.

Бизнес приближается к лимитам применения УСН — и тогда экономика конструкции тоже может измениться.

По действующим на 2026 год правилам ориентир по годовому доходу для применения УСН с учётом коэффициента-дефлятора составляет около 490,5 млн рублей. Конкретные параметры, конечно, нужно проверять на дату принятия решения.

Если доход правообладателя от роялти растёт вместе с операционным бизнесом, он сам может приблизиться к соответствующим ограничениям. И тогда конструкция, которая хорошо работала при одном масштабе, начинает работать совершенно иначе при другом. Поэтому вопрос здесь не в том, чтобы найти «волшебную схему».

Нужно смотреть на масштаб бизнеса, экономику, объект интеллектуальной собственности, движение прав, договоры и реальную деятельность каждой структуры. Именно поэтому этот цикл в первую очередь про бизнес, у которого уже есть устойчивый денежный поток и интеллектуальная собственность, действительно используемая в деятельности. А не про создание пяти ООО ради красивой схемы на одном листе 😏

В следующем посте — базовые конструкции: чем лицензионный договор отличается от отчуждения исключительного права и почему для бизнеса эта разница принципиальна.

Материал носит информационный характер и не является инструкцией по снижению налоговой нагрузки. Все примеры и нормы приведены применительно к законодательству Российской Федерации. Конкретные ставки, лимиты и условия льгот необходимо проверять на дату применения — законодательство и практика меняются.

Следите за обновлениями в моей группе в Телеграмм:

MeerkatzeVLaw