Фонари на городских углах когда-то зажигали люди с длинными бамбуковыми шестами. Они ходили в сумерках, касаясь пламенем фитилей, и шаг за шагом отдвигали мрак. Когда сумерки прогнал электрический ток, эти люди не растворились в воздухе. Они просто отложили шесты, шагнули на заводы, сели за штамповочные прессы и встали у конвейеров. Промышленная революция, уничтожив кучеров, водовозов и фонарщиков, тут же построила гигантские фабрики — прожорливые лабиринты, требовавшие миллионов человеческих рук. Переход был болезненным, но двери нового дома оставались открытыми для всех. Экспоненциальный рост рынка труда работал исправно. За каждым погибшим ремеслом вставал целый класс новых массовых профессий. ​Сегодня этот механизм дал сбой, будто внутри старого хронометра заклинило шестеренку. ​Искусственный интеллект совершает нечто невиданное — он сжирает рабочие места по геометрической прогрессии, но не оставляет за собой новых дверных проемов. Раньше машина заменяла мускулы, заставляя человека подниматься выше — к умственному труду, к тексту, к коду, к анализу. Теперь алгоритм выбивает именно эту, верхнюю опору. Копирайтеры, иллюстраторы, рядовые программисты и переводчики обнаруживают, что их навыки превращаются в пыль за считанные месяцы. ​Но где же те самые новые миллионы рабочих мест? Их нет. Появляются лишь единичные, экзотические роли вроде prompt-инженеров или специалистов по нейросетям. Это не новые фабрики, это узкие каморки для избранных. Один человек, вооруженный нейросетью, сегодня заменяет целый отдел из двадцати специалистов. Экономика больше не плодит массовые профессии; она сжимает пространство, оставляя лишь бесплотную формулу сверхпродуктивности. ​Человек оказывается в странном, обезличенном пространстве. Он все еще стоит на углу с бамбуковым шестом, но вместо электрической лампочки над его головой загорается нечто, вовсе не требующее ни его присутствия, ни его рук, ни его мысли. Цепочка, веками связывавшая технологический прогресс с массовой занятостью, окончательно порвалась. ​Пятница. Я думаю о том, как человек на фоне этой ситуации превращается в формуляр, содержимое которого постоянно стирается. Утром я смотрю в зеркало и пытаюсь вспомнить, кем была еще вчера: юристом, специалистом по претензиям, трудовым отношениям, госслужащим — составной частью какого-то чужого, громоздкого механизма? Но механизм заклинило, а вместо него в комнате проступил тихий, всепоглощающий гул ИИ. В этом нет трагедии, только странная, геометрическая неизбежность. ​Наблюдая за лентой в Сетке, я вижу десятки людей, потерявших свои привычные стены. Они пишут в своих постах: «Готов обучаться новому, сменить сферу деятельности». Это не отчаяние и не просьба спуститься на самую нижнюю ступень — никто из них не просится в кассиры или курьеры. Это попытка найти новую форму существования, когда прежняя оболочка окончательно разрушилась. Когда рутину забрали алгоритмы, а классическое образование превратилось в стопку пожелтевшей бумаги, единственным способом выжить становится способность менять агрегатное состояние. ​Но иллюзий всё меньше. Это видно из их сопроводов. Популярные курсы переподготовки изжили себя. Они продают красивую картинку, но без реального опыта пробиться в новую сферу практически невозможно. К тому же качественная учеба стоит немалых денег, да и не каждый человек после 30–35 лет объективно готов снова тратить годы на получение очередной квалификации с нуля без гарантий. ​Люди выкладывают резюме и сопровождают их почти извиняющимися постами, наполненными надеждой попасть в другую сферу без спецобразования и опыта. Мы как бы хотим сказать: понимаем, что алгоритмы и фильтры отсеют нас по ключевым словам, но мы готовы учиться прямо на рабочем месте, имея за спиной слегка иной бэкграунд. ​Заново пересобрать себя в 30 или 40 лет — всё равно что искать затерянную аудиокассету в лабиринте старого рынка: процесс требует терпения, легкой грусти и полного отсутствия суеты. А вы уже готовы шагнуть в этот туман и начать всё с чистого листа, или старая работа всё ещё кажется вам надежным укрытием?