Чешет косы над тихой водою, Слышен всплеск, и луна в серебре. Кто идёт — к ней идёт за тоскою, Что таится в той нежной игре.

Не зови, не ходи, не влюбляйся — Не сердца она ищет живых. Обернётся — едва засмеётся — Как добыча у нежити вмиг!

Увести за собою без оглядки В блеске звёзд, не оставив следа — Круг уйдет по воде, ляжет тина, Только месяц немой и река!

Бусы, кольца, сияние гребней, Что утопшие тащат с собой — День деньской меж ветвей пересмешки О русалочьих играх с бедой.

Кто вчера приходил за усладой, Кого прокляли в радостный час, Кто утратил себя и отраду — Всех припомнят в русальник. И вас!

— Где добыча жирнее? Где месяц Ляжет на воду — и песня слышней? — Где коряга цепляет течение Бесконечных русалочьих дней?

Заведут звонко песнь-перекличку, Зазывая в «объятия» живых. Ветвь качается в такт — то граница Меж мирами, а песня — призыв.

На березы в зелёный русальник Все заложные вышли, гурьбой. Все о смерти поют — не пугают, Вспоминают о жизни земной.

Выбирает русалка добычу Среди тех, кто не ищет тепла. Ни к чему ей ни сеть, ни верёвка — С ней увяжет твоя пустота.

Не рывок, не погоня — щекотка. Не борьба, не кровавый оскал: Все игра — в упоение, в заботу, Сам придёшь — отрешён и устал.

Загадает загадку простую: «Что полынь аль петрушка?» — и ждёт. Про полынь прошепчи ей на ушко, Вдруг отпустит — но это не в счёт.

Не бери их гребенки и бусы, Ни рубахи не тронь, ни колец. Так, с полынью за пазухой, глухо К ним спиной мимо речки — и в бег.

Пусть зовёт тебя голосом сладким, До тошно́ты считает до трёх. Кликнет имя твое — молча мимо Проходи. Не услышал — оглох.

Но защемит тоска близко к сердцу, И пойдешь сам не помня зачем, И протянешь ей руки, но прежде, Изведешься ломая обет…

…Утро раннее, берег пустынный, След замытый водой и песком. Да на ветке как будто бы сыро, Словно кто-то прощался тайком…

Отпевают заложных в русальник, Молят в храмах за всех без имён — Отпускают березы их в воду, Снова в реку, все в тот же полон.

Лишь одна, что успела дозваться — Помнят оклик следы на песке — С тем, ушедшим, смогла обменяться, Восполняя проклятье в реке.

20.09.2026

P.S.: продолжение цикла о славянской мифологии и пантеоне богов. После Кикиморы, Лешего, Дивии я рассмотрела в стихах мифы и эпос о русалках. Диснеевская Русалочка никакого отношения к этим древним преданиям не имеет. С моей точки зрения из всей нашей нежити — русалка самая жуткая. Потому и спасительного финала нет.

Жанр: лиро-эпический, мистическая баллада Стиль: неомифилогия, черты романтизма, поэтический символизм Иллюстрация: Алиса AI