Признаюсь, к этой мысли пришёл не сразу. Следственная работа вырабатывает определённый ритм: темп задаётся планом — окончить два дела в месяц, провести восемь допросов за день и прочие «нормы выработки». Такой подход, унаследованный ещё от советской системы, неизбежно сформировал привычку всегда задавать вопросы — иногда даже тогда, когда в них нет особой необходимости. Но следователю то это простительно, ведь у вопроса могут быть самые разные тактические цели, в том числе психологические, ведь они в итоге могут расположить к сложному диалогу. Кроме того, специфика следственной работы требует охватывать достаточно широкий круг обстоятельств: проверять сообщения о возможных, даже гипотетических преступлениях, устанавливать причины и условия, способствовавшие совершению преступления, а иногда и просто исполнять указания руководства. В этом смысле логика работы и позиция следователя понятна. У адвоката же задача иная. Защита работает от обвинения — от его содержания, объёма и тех обстоятельств, которые подлежат обязательному доказыванию. Поэтому здесь особенно важна позиция как основа дальнейших действий. Позиционирование в защите приходит не столько из учебников, сколько с насмотренностью и опытом: сотнями допросов, судебных заседаний, логикой поведения участников и собственных ошибок, когда уже после заданного вопроса для себя понимаешь: «А ведь его, наверное, вообще не стоило задавать». Со временем начинаешь замечать простую вещь: прежде чем действовать, нужно определиться с позицией, которую занимает доверитель в деле, и уже из неё выстраивать всё остальное: поведение, аргументацию, тактику, выбор свидетелей и экспертов — и, в конечном счёте, вопросы. К примеру, если по делу о взятке защита утверждает, что деньги передавались за законные действия, нельзя одновременно задавать вопросы исходя из того, будто денег не было вовсе. Казалось бы, очевидные вещи. Но именно здесь иногда и возникает ошибка: защита, не сформировав собственную позицию или, что ещё хуже, не согласовав её между собой, рискует в ходе процесса выяснять вопросы, не имеющие отношения к выбранной линии защиты, а в прениях защитник заявлять то, что не отвечает интересам его доверителя. В результате вместо усиления позиции защиты можно получить десятки ответов, которые помогут обвинению сложить нужную ему картину. А иногда — даже увеличить количество вменяемых эпизодов, о чем я уже писал ранее. Поэтому перед подготовкой к допросу надо задать себе один лишь вопрос: «Какую картину произошедшего я хочу показать суду?». И только после этого выстраивать вопросы. Важность позиционирования показательна в постановлении Четвёртого кассационного суда общей юрисдикции от 20.02.2024 по делу №7У-10203/2023. Адвокат в прениях просил переквалифицировать действия подсудимого, хотя тот на протяжении всего расследования и судебного следствия вину не признавал вовсе. «.. материалы уголовного дела не содержат данных о том, что адвокат до начала судебного заседания в полном объеме была ознакомлена с материалами дела, что она посещала СИЗО для согласования с подсудимым позиции по делу либо ходатайствовала перед судом о доставлении Ч. в судебное заседания для свидания с подзащитным. .. действительно, в отсутствии подсудимого в зале судебного заседания и, не посетив Ч. в следственном изоляторе, адвокат фактически не согласовала со своим подзащитным его позицию по предъявленному ему обвинению, что свидетельствует о том, что она не могла должным образом отстаивать в суде интересы подсудимого. Суд же первой инстанции не принял мер к соблюдению права Ч. на защиту; не убедился, что позиция подсудимого и адвоката согласована и, допустив Ч. в зал судебного заседания на стадию последнего слова, обстоятельства, касающиеся вопроса соблюдения его права на получение надлежащей профессиональной юридической помощи, не выяснил».