Если задуматься, солнце — настоящий психопат в своей области

Пройдемся по диагностическим критериям, и вы увидите человека, которого любой психиатр описал бы как опасного и неисправимого.

Грандиозность Солнце — единственный объект в известной вселенной, который имеет полное право на манию величия, потому что все буквально вращается вокруг него. Оно не скромничает, не сомневается, не спрашивает разрешения. Оно не просто центр — это центр, который даже не подозревает, что могут быть другие. Это не уверенность в себе. Это абсолютное, непоколебимое отсутствие рефлексии.

Отсутствие эмпатии Солнце не знает, что вы есть. Не в смысле «игнорирует» — а в смысле принципиальной невозможности. Оно не может вас увидеть, потому что вы для него — статистическая погрешность, пылинка в луче, которая на секунду задерживает фотон и исчезает. Вы можете молиться ему, ненавидеть его, любить его, прятаться от него; и оно не заметит ни одного из этих актов. И вот здесь начинается самое невыносимое: это не жестокость. Ведь жестокость требует внимания. Это хуже. Это индифферентность, безразличие, возведенное в космический принцип.

Отсутствие раскаяния Солнце убивает каждый день. Тепловые удары, ожоги, рак кожи, засухи, пожары — все это побочные эффекты его существования, и оно ни разу не извинилось. Не потому, что гордое. А потому, что не понимает, что такое вина. Оно просто делает то, что делает, и делает это уже пять миллиардов лет с абсолютной, безупречной регулярностью, не сбившись ни на секунду. И это, кстати, еще один диагностический критерий: патологическая последовательность при полном отсутствии морального содержания.

Поверхностное обаяние И вот главная ловушка. Все любят солнце. Дети рисуют его в углу листа с улыбкой и лучиками. Люди едут через полмира, чтобы полежать под ним. Ему посвящают песни, стихи, отпуска, целые индустрии. Это классическое обаяние психопата: оно работает, потому что ничего не требует взамен. Вы чувствуете тепло и думаете, что вас любят. Но тепло — это не любовь. Это термоядерная реакция в шестистах миллионах километров отсюда, которой нет до вас никакого дела.

Финальный штрих Солнце — единственный объект, который нельзя рассматривать. Попробуйте посмотреть ему в глаза — и вы ослепнете. Это не случайность. Это структурный запрет: оно дает вам жизнь, но не дает права на близость. Вы можете ощущать его кожей, но не можете встретиться с ним взглядом.

И еще одно, уже совсем по Уоллесу: свет, который вы видите, покинул солнце восемь минут назад. То есть все, что вы воспринимаете как «сейчас» — уже прошлое. Вы никогда не встречались с солнцем. Вы встречались только с его отсутствием, которое до вас дошло. Это не отношения. Это переписка с человеком, который не отвечает, но чьи письма почему-то продолжают приходить.

Так что Гюисманс, называвший его «негодяем-светилом», был не капризным декадентом, а человеком, который просто раньше остальных распознал абьюзера. Он понял: то, что все считают источником жизни, на самом деле — источник света, который не различает живого и мертвого. И если уж искать в природе фигуру, максимально похожую на того самого человека, от которого потом три года ходишь к терапевту — это оно. Теплое. Щедрое. Абсолютно равнодушное.

И совершенно не понимающее, почему ты плачешь, когда оно просто светит.