На одной из недавних встреч я поймал себя на довольно простой вещи: мне всё время хотелось что-нибудь исправить.

Когда человек рассказывает о сложностях, очень легко сразу начать искать решение. Особенно если ты привык работать с руководителями и командами: услышал проблему — разобрался — предложил вариант — пошёл дальше.

Только иногда это происходит слишком рано.

В какой-то момент люди начали говорить о том, что действительно происходит между ними. О постоянной срочности, которая давно перестала быть срочностью. О противоречиях в показателях. О ситуациях, когда разные функции вроде бы делают свою работу, но друг другу от этого почему-то только сложнее.

Первое желание было спросить: «Хорошо, а что с этим будем делать?»

Но мы задержались в другом вопросе:

«А что именно сейчас происходит?»

Без попытки немедленно это исправить.

И оказалось, что уже само появление этих разговоров что-то меняет.

Люди начинают слышать не только свою версию происходящего. Замечают, что соседнее подразделение смотрит на ту же ситуацию совсем иначе. Видят, где раньше приписывали друг другу нежелание сотрудничать, хотя на самом деле просто жили в разных контекстах.

Ничего ещё не починили. Новых правил не придумали. Конфликты никуда не исчезли.

Но то, что раньше существовало как смутное напряжение, стало предметом общего разговора.

И я всё больше думаю, что в работе с командами и системами мы иногда слишком быстро переходим к вопросу «что делать?».

Хотя сначала может понадобиться другой шаг — вместе увидеть, что происходит.

Потому что пока проблема существует у каждого в своей версии, изменить её гораздо сложнее.