Май, 2024 год. Москва.

«Как говаривал некто Круглый, кто в Москве не бывал — красоты не видал. Во время командировки я лишь мельком ухватил взглядом парадную часть столицы, зато вдоволь исходил ВДНХ со всеми ее парками, озерами и аттракционами. В первый же день за час до закрытия ворвался в музей космонавтики.

— Как думаете, успею что-нибудь увидеть? — поинтересовался у уставшей билетерши. — Ну если только бегом, — был ответ.

Бегом — так бегом. Музей выглядит игрушечным, ведь значительное количество экспонатов — всего лишь макеты. Но вот Белка и Стрелка, например, показались настоящими [чучелами]: когти у них отросли. И аппарат, в котором собачки приземлились после выхода на орбиту, тоже показался вполне реальным. Да и на самом деле много что еще, в том числе многочисленные скафандры и документы, но здравый смысл подсказывал, что ракета-носители и спутники, подвешенные под потолком, — все же уменьшенные копии.

С размещением в городе мне скорее повезло: хотя отель был довольно прост, и окрестные скверы по вечерам наполнялись буквально десятками страждущих горячительного субъектов с мутными глазами, улочки вокруг были необычайно зелены, как в казанском Танкодроме, пожалуй. С десятого этажа гостиницы я видел только небоскребы вдали, порыжевшие крыши стареньких московских нетиповых пятиэтажек внизу да зеленое море крон, кишащее соловьями и другой «птичьей сволочью».

Это не я, это в «Золотом теленке» Ильф и Петров так назвали пернатых, цитирую: «Утро было прохладное. В жемчужном небе путалось бледное солнце. В травах кричала мелкая птичья сволочь». Только у меня не в травах, а в кронах, но тоже кричала: когда я однажды забыл закрыть окно на ночь, то проснулся чуть свет от такого дружного гвалта, что хоть святых выноси.

Москва непарадная удивила дважды. Удивление первое: птицы в парках совершенно не боятся людей. Скворцы запросто выгуливали и кормили птенцов буквально в метре от прохожих, и даже когда я приближался и замирал на расстоянии вытянутой руки, то пичуги и не думали улетать, словно человек — просто элемент ландшафта.

Второе удивление: в Москве много, очень много в сравнении с Казанью бездомных. Они занимают лавки в скверах, на остановках, развешивают и рассовывают во все щели свой замысловатый скарб и спокойно дрыхнут, даже когда уже утро и все вокруг спешат на работу. С одной стороны понятно, им-то спешить некуда, а с другой — удивительно, ведь они не просто ночуют на этих самых скамеечках — они тут живут.

Последние казанские бомжи, которых я наблюдал несколько лет назад, стыдливо прятались в роще посреди остатков Кизических болот, — вероятно, чтобы исключить случайные встречи с правоохранителями.

Вот такой занимательный состоялся вояж. Ах да, в Москве я был на РИФе — Российском интернет-форуме, где эксперты обсуждали все, что связано с развитием российского интернета. Эффект возможного скорого внедрения ИИ, в частности, сравнивали с индустриализацией 19-20 веков. Ждем еще пять-шесть лет и готовимся к очередной научно-технической революции».

Прогноз, мне кажется, сдвигается, то есть описанное экспертами на РИФе становится ближе.