Недавно наткнулся на статью Yoni Rechtman из Slow Ventures с довольно кликбейтным названием «There will only be four jobs»: https://99d.substack.com/p/there-will-only-be-four-jobs

Автор предлагает четыре типа людей, которые якобы останутся в технологических компаниях: Slop Cannons, SRE, Adults и Hot People.

Сами категории, конечно, скорее удачный мем. Но вот способ посмотреть на работу мне кажется довольно точным.

Мы привыкли описывать людей через то, что они производят.

- Разработчик пишет код. - Дизайнер рисует интерфейсы. - Аналитик считает метрики. - Продакт определяет, что делать. - Project/Delivery следит, чтобы это вообще когда-нибудь случилось.

И эта модель начинает ломаться. Не потому, что AI завтра заменит всех разработчиков, дизайнеров и продактов.

А потому, что производство артефактов стремительно дешевеет.

Сегодня один человек с агентами уже может за несколько часов сделать то, для чего раньше нужно было несколько специализаций: покопать рынок, собрать требования, написать прототип, сделать интерфейс, поднять аналитику, прогнать тесты и выкатить результат.

Пусть сначала криво.

И вот здесь возникает интересный эффект.

Когда сделать что-нибудь становится дешёво, ценность начинает смещаться в другие места.

К способности понять, что вообще стоит делать.

Быстро произвести десять вариантов и выбросить девять.

Отличить работающий прототип от будущей производственной катастрофы.

Собрать десятки быстро созданных кусков в устойчивую систему.

Вовремя сказать: «стоп, мы сейчас оптимизируем какую-то хрень».

И объяснить всё это людям так, чтобы они захотели купить продукт, пользоваться им, инвестировать в него или хотя бы не разбежались из команды.

Поэтому интересен не тезис «останется четыре профессии».

Скорее меняется сама единица специализации. Раньше специализацией был тип артефакта. Теперь всё чаще специализацией становится тип воздействия на систему.

Ты ускоряешь производство. Ты делаешь систему устойчивой. Ты принимаешь решения и ставишь ограничения. Ты соединяешь то, что компания производит, с людьми снаружи и внутри.

И отсюда следует неприятный вывод для привычных должностей.

- Хороший PM всё меньше ценен тем, что умеет написать PRD. - Хороший Delivery тем, что умеет двигать тикеты и собирать статусы. - Разработчик количеством написанного руками кода. - Дизайнер количеством нарисованных экранов.

Потому что именно производство этих артефактов дешевеет быстрее всего. Агенты не уничтожают профессии. Они отбирают у профессий монополию на действие.

И когда почти любой человек может произвести почти любой артефакт, название профессии действительно начинает хуже объяснять, зачем ты нужен компании.

Остаётся более неприятный вопрос: за какой тип неопределённости тебе всё ещё готовы платить?

За то, чтобы выбрать направление? За то, чтобы быстро проверить десять вариантов? За то, чтобы не дать системе развалиться? За решение, на которое нельзя повесить ответственность на агента?

Вот это, кажется, и есть настоящая часть шутки про «четыре оставшиеся профессии».

Не четыре новых названия должностей. А четыре ответа на вопрос: зачем в системе вообще нужен человек?