Когда я стал работать в вендоре, я был единственным сотрудником-европейцем в компании. Японскую корпоративную культуру я тогда понимал довольно плохо, поэтому некоторые вещи воспринимал просто как местную специфику. Ну принято здесь так, значит принято.

Практически с первого дня проводить со мной выходные начала девушка-дизайнер из отдела маркетинга. Назовем ее Йоко. Ей тогда было 25. Каждую пятницу она с совершенно искренним видом интересовалась моими планами и предлагала очередную культурную программу. Поехать в Киото? Давай. Посмотреть очередной храм, сад или что-нибудь еще, без чего гайджин якобы не имеет права покидать Японию? Обязательно. Устроить вечерне-ночной забег по маленьким барам? Вперед!

Причем речь шла не о паре выходных в качестве приветственной экскурсии для нового коллеги. Это продолжалось из недели в неделю. Если погода была хорошей, мы куда-нибудь ехали или шли. Если весь день лил дождь, Йоко могла просто прийти ко мне, приготовить какую-нибудь обязательно вкусную еду, помочь с японским или разобраться с очередной бытовой мелочью, которая для местного очевидна, а для недавно приехавшего европейца представляет собой небольшой квест.

Поначалу я вообще ничего не подозревал. Мне казалось, что человек просто решил со мной подружиться. Но мой мозг устроен довольно неприятным образом (для окружающих): если что-то происходит циклично, он рано или поздно начинает искать закономерность. И постепенно ситуация стала казаться мне несколько странной. Нет, прям очень странной.

Молодая незамужняя коллега противоположного пола неделю за неделей проводит со мной практически каждые выходные, регулярно сама предлагает новые планы и при этом совершенно не пытается, так сказать, перейти к делу. Я начал подозревать, что либо совершенно перестал понимать женщин, либо в этой системе есть какая-то переменная, которой я не вижу.

Переменная нашлась случайно.

Один из коллег однажды проговорился, что Йоко вообще-то сказали проводить со мной время. Я сначала даже не поверил. Потом начал разматывать клубок и выяснил прекрасное.

Йоко это поручил ее непосредственный руководитель. А ему, в свою очередь, поручил его руководитель, самый "большой" шеф. Изначальная управленческая мысль, насколько я ее понял, звучала примерно так: "У нас теперь работает европеец. Он находится в чужой стране и должен быть окружен корпоративной заботой".

Мысль сама по себе даже симпатичная. А дальше "маленький" шеф проявил управленческую инициативу и воплотил абстрактную корпоративную заботу в конкретную 25-летнюю девушку из маркетинга.

Когда я это узнал, то испытал настолько сильный культурный шок, что серьезно поговорил с Йоко. Сначала она отнекивалась и уверяла, что ей самой нравится проводить со мной время. Потом все-таки сдалась и объяснила это чем-то вроде чувства "корпоративной ответственности".

И вот этого я тогда совершенно не мог уложить в голове.

Ей никто за это не доплачивал. Это не считалось рабочим временем. Она не получала дополнительные выходные. Молодая девушка просто тратила значительную часть своего свободного времени на странного и не очень понятного гайджина, потому что начальник попросил о нем позаботиться, а она восприняла это как свой корпоративный долг.

Причем терпела меня настолько естественно, доброжелательно и невозмутимо, что тот самый мемный дед, сдерживающий боль, мог бы записываться к ней на повышение квалификации.

Я тогда назвал происходящее "марафоном терпения".

После нашего разговора обязательная программа, разумеется, закончилась. Что забавно, наше общение с Йоко не прекратилось. Когда исчезла корпоративная обязанность проводить со мной выходные, мы продолжили общаться в обычном, естественном ритме. С Йоко мы хорошо общаемся до сих пор, спустя столько лет.

Наверное, поэтому сейчас, когда мне начинают рассказывать про "корпоративные ценности", "вовлеченность", "семью на работе" и прочую возвышенную корпоративную галиматью, у меня слегка наливаются кровью глаза.

Я однажды видел корпоративную ответственность в ее предельной форме. Ей было 25 лет. И по выходным она терпела меня бесплатно.