Часть 4

Представим, что человек получает зарплату 100 тысяч рублей.

Можно сказать: он стоит компании 100 тысяч.

Но на самом деле есть ещё поиск, собеседования, оформление, адаптация. А если человек не подошёл - всё приходится повторять.

С закупками примерно такая же история.

Когда говорят об экономии по результатам госзакупок, обычно сравнивают НМЦК и цену победителя.

Но у государства есть ещё одна цена, которую в контракте не видно.

Это цена самой закупки.

В 2020 году НИУ ВШЭ оценивала транзакционные издержки заказчика на проведение одного электронного аукциона по 44-ФЗ примерно в 9 тыс. рублей.

Данные старые. Если грубо пересчитать их с учётом инфляции на конец 2025 года, получится около 14–15 тыс. рублей на одну закупку.

Плюс ЕИС, реестры, электронные площадки и другая инфраструктура.

Привет заказчикам, которые проводят аукционы на 10 тыс. рублей. 🙂

Получается, у государства есть две цены:

первая- сколько заплатили поставщику;

вторая – сколько стоило государству получить этот контракт.

Но и это ещё не всё.

Контракт на 100 млн рублей может остаться контрактом на 100 млн даже после того, как начались проблемы.

Только к нему могут добавиться претензии, экспертизы, контроль, суд, новая закупка и простой объекта.

И вот здесь становится интересна теория контрактов.

Контракт нужен не только для того, чтобы определить цену и обязанности сторон.

Он должен помочь сторонам действовать, когда реальность пойдёт не по плану.

Поэтому вопрос при исполнении контракта для меня теперь звучит немного иначе:

не только «кто нарушил?», но и «какие издержки создаёт сама конструкция контракта, если всё пойдёт не так?»

Ведь конечная цель закупки — не провести процедуру и получить идеальный комплект документов.

Нужно, чтобы государство в итоге получило то, что ему было нужно.

Для меня как юриста это поменяло взгляд на исполнение обязательств сторон по госконтрактам.