Нам долго продавали доставку как небольшой аппарат по производству свободных часов. Не идёшь в магазин, значит, получаешь вечер обратно.

Антрополог Дарья Радченко в интервью «Москвич Mag» предлагает менее стройную картину. Ожидание курьера тоже занимает внимание: нужно следить за картой, согласовывать замены, не уходить в душ и вслушиваться в домофон. При этом, освободившийся час редко превращается в прочитанную книгу, тренировку или ещё одну блестяще решённую рабочую задачу. Обычно он просто растворяется дома.

Зато другой человек выбирает товары, стоит в очереди, несёт воду, стиральный порошок, наполнитель для кошачьего туалета и каким-то образом поднимает всё это без лифта на пятый этаж.

Данные эту версию вполне поддерживают. В исследовании Б1 52% россиян объясняют выбор доставки экономией времени, а 44% — возможностью не носить тяжести. Только 49% почти не пользуются онлайн-заказом и доставкой. В городах-миллионниках уже 32% покупателей заказывают таким образом товары всех категорий. То есть доставка перестаёт быть отдельной услугой и становится ещё одним домашним коммуникационным слоем, где-то между электричеством и человеком, который знает код от подъезда.

При этом «я экономлю время» звучит значительно благороднее, чем «я не хочу тащить картошку». Современный человек охотно признаёт себя занятым, но всё ещё немного стесняется усталости. Поэтому бытовой комфорт приходится объяснять производительностью, даже если освобождённые сорок минут были потрачены на лежание и короткие видео.

Скорость тоже оказалась не главным предметом сделки. По данным NielsenIQ, возможность выбрать удобный интервал доставки влияет на желание сделать заказ сильнее, чем обещание привезти его максимально быстро. Доставка за полчаса впечатляет покупателей примерно так же, как доставка в тот же день.

Похоже, нам важна не столько скорость, сколько предсказуемость. Мы хотим знать, что вода появится дома к восьми, не включая в этот сценарий погоду, очередь, дорогу и два пакета, врезающихся в пальцы.

Доставка не подарила нам свободное время. Она сделала бытовое усилие покупаемым. И, кажется, именно его мы все эти годы складывали в корзину.