Мне кажется, мы живем в удивительное время. Всё чаще нас ограничивают не технологии, а собственное представление о том, что вообще возможно.

Сегодня, после работы, я решил проверить довольно странную идею: можно ли сделать шрифт, который берёт обычный русский текст и автоматически превращает его в русскую государственную стенографию.

Если вы не знаете, что такое стенография: это система быстрого письма специальными знаками и сокращениями, позволяющая записывать речь значительно быстрее обычного письма.

А ГЕСС — Государственная единая система стенографии, советская система, в которой используются особые знаки для букв и сочетаний, изменение их положения, соединения, сокращения окончаний и целых слов.

И вот что мне было интересно: можно ли заставить современный компьютер делать всё это автоматически — просто когда я печатаю обычный русский текст?

Насколько мне удалось выяснить, готового решения для ГЕСС до этого не существовало. Поэтому я решил сделать его сам. И оказалось — да, это возможно.

Ты пишешь обычный русский текст, а система автоматически превращает его в стенографическую запись: распознаёт сочетания, выбирает специальные знаки, соединяет их, учитывает положение гласных, окончания и другие правила.

Практической пользы у проекта почти нет. Это не продукт, который мне нужен в работе. Не стартап. Не способ заработать деньги. Просто довольно бессмысленный, но философски интересный эксперимент. И именно поэтому он мне нравится.

Ещё недавно подобная задача казалась бы чем-то вроде специализированного исследовательского проекта: нужно изучить старую систему, разобраться в её правилах, написать собственный движок и потратить огромное количество времени.

А сегодня один человек может взять нейронную сеть в качестве помощника, разобраться в технологии, написать правила и собрать работающий прототип. Не потому, что это кому-то обязательно нужно.

А просто потому, что стало интересно: «А получится ли?» и очень часто ответ теперь — да.

Не идеально. Не всегда просто. Не без ограничений. Но огромное количество вещей, которые раньше казались слишком сложными, дорогими или бессмысленными для реализации, теперь можно попробовать сделать самостоятельно.

Наверное, поэтому сейчас мне всё чаще нравится задавать вопрос не: «А возможно ли это сделать?», а «Как это можно сделать?».