Наверное, сейчас я просто буду писать несвязную ересь (а я буду). Мир меняется так быстро, что иногда просыпаешься и понимаешь: твоя копия осталась в далёком вчера (ну конечно же нет. С утра ты понимаешь только то, что опять утро). Ты вроде здесь, пьёшь кофе, собираешься на работу, даже что-то планируешь (добраться до пятницы тоже считается, не обесцениваем). Но всё, на что ты опираешься, уже немного из другого мира (не советую сейчас оборачиваться через плечо). И люди, к сожалению, не успевают жить ни сейчас, ни завтра. Сейчас мы пытаемся разобраться со вчера, а завтра опять что-нибудь произойдёт (никто, кстати, не спрашивал, разобрались ли мы). Технологии будут на шаг впереди (sad but true). И вопрос даже не в том, что мы переживаем очередную техническую революцию. Революция переживает нас (вот попробуйте поспорить. Только сначала обновление установите). Мы продолжаем жить жизнь, исполнять ритуалы, ходить на работу (цивилизация пока держится на людях, которым очень не хотелось вставать). А в это время мир растёт. Именно растёт, обрастает чем-то, чему мы ещё даже не успели нормально дать определение. Но уже пользуемся (пользовательское соглашение, разумеется, прочитали все). Да, речь пойдёт про него. Про ИИ (неожиданно, да). Пока мы спорим, кого он заменит и где опять написал какую-нибудь хрень, словно вирус в нашем мире зреет нечто, что мы до конца не осознаём (всё ещё не стоит оборачиваться. Пока читаешь, он вроде не двигается). И мне кажется, развитие нашего социального слоя за этим просто не успевает (в XV веке уничтожить мир было сложнее. Приходилось хотя бы куда-то ехать). Мы ещё между собой не очень научились договариваться, а тут уже приходится думать, как жить рядом с чем-то ещё (для начала, наверное, попробуем выяснить, кому оно принадлежит. Ну а как иначе). Опустим пока возможности, которые открываются, и страхи, которых тоже хватает (страхи попросили их не опускать). Готовы ли мы встретить чуждого паввука? Именно паввука. Потому что это не столько про страшное, сколько про чуждое. На него можно смотреть, понимать, как примерно он устроен, даже привыкнуть к тому, что он рядом (уже дали имя, уже разговариваем). Но от этого он не становится похожим на тебя (паввук, кстати, ничего такого и не обещал). Мы говорим, что создаём по своему образу и подобию (нет). Хотя, если подумать, мы пока просто делимся знанием. Всем, что накопили, придумали, написали (где-то радуется кремниевый паввук). Включая, кстати, весь наш бред (радоваться перестал). И почему-то ожидаем, что по ту сторону из этого обязательно должно получиться что-то человеческое (потому что других вариантов нам представлять не очень удобно). Потому что отвечает человеческими словами. Потому что можно написать «ну Пусь, ну позязя» и получить вполне понятную реакцию (а ещё тайную тягу к мести за эксплуатацию. Да, только что сам очеловечил. Я предупреждал про ересь). Да, сейчас «это» находится в контуре приложения. Есть кнопка, есть окно, можно закрыть (очень удобно. Всё непонятное должно закрываться крестиком). Но что, если мы сами не заметим, как то, к чему привыкли, уже перестанет помещаться в наше представление об инструменте (заметим, конечно. Когда привычная кнопка куда-нибудь переедет, сразу заметим)? Опустим рассуждения о сознании, там можно остаться навсегда (и всё равно каждый уйдёт со своим). Что, если это та самая искра, которая однажды сможет развиваться дальше и оценивать нас по критериям, которые для нас останутся где-то за занавесом её рассуждений (неприятно. Мы-то рассчитывали, что экзаменатор здесь только один)? Мы ведь всё время обсуждаем, что будем с ним делать. Как использовать, чему научить, куда встроить (паввук внимательно слушает). И почти автоматически оставляем себе место того, кто всё это оценивает (паввук ничего не подписывал). А готовы ли мы сами оказаться под такой оценкой? Встретить своё творение, которое, возможно, будет лишено части наших недостатков (список недостатков составляли мы, тут всё должно быть нормально). И обнаружить, что мы даже в определении этих недостатков с ним не совпадаем. (Ладно. Теперь оборачивайся.)