Известно определение "я" через отрицание, из классической субьект-обьектной логики, и оно - деструктивно. "Я" - это граница, и её нельзя бесконечно схлопывать, это просто самоуничтожение. Напротив, граница должна расти.

Внутри вас нет никакого маленького человечка за пультом — есть только граница, которая круглосуточно угадывает, что творится снаружи, и одним этим угадыванием удерживает вас в списке живых. На деле это самая приличная гипотеза о природе «я», которую наука выкатила за последние полвека.

Речь о марковском одеяле — конструкции, которая родилась в сухой статистике, а закончила покушением на самое дорогое. На вашу уверенность, что вы — это нечто плотное, помещённое внутрь кожи, как начинка в пирожок.

Разберём конструкцию по-честному, без тумана. Любая система, которую мы хотим назвать отдельной, делится на четыре части: внутренние состояния, внешние состояния и два посредника между ними — сенсорные состояния, через которые мир давит на систему, и активные состояния, через которые система давит на мир. Одеяло — это и есть пара посредников, тонкая прослойка, сквозь которую только и возможен обмен. Внутреннее никогда не встречается с внешним напрямую, у них нет общей границы, у них есть общая таможня.

Карл Фристон довёл эту схему до состояния, в котором она начала кусаться. По его принципу свободной энергии живая система существует ровно до тех пор, пока умеет удерживать свои состояния в узком коридоре допустимого, а для этого ей приходится непрерывно предсказывать сенсорный поток. Не «понимать мир» в красивом смысле, а угадывать следующую порцию сигналов и суетливо исправляться, когда угадала плохо.

Тут-то и выясняется, что перед нами не метафора, а вполне рабочее определение живого. Бактерия, дерево, кошка, вы, ваша бухгалтерия и, вероятно, ваш город — все они держат одеяло и платят за него энергией.

Привычная картина мира устроена по-детски просто: сначала появляется существо, потом у него заводится граница, как у страны — таможня. Сперва суть, потом упаковка. Сперва «я», потом кожа, паспорт, привычки и круг общения.

Инверсия переворачивает эту очерёдность и оставляет её лежать. Никакого существа отдельно от границы нет. Существо и есть устойчивая предсказательная граница — процесс, а не предмет. Не пирожок с начинкой, а вихрь в реке: он держит форму часами, но воды в нём каждую секунду другие, и спрашивать, где у вихря настоящее ядро, — занятие для очень свободных людей.

Пламя свечи выглядит вещью, хотя это всего лишь зона, где горение умудряется воспроизводить условия собственного продолжения. Вы устроены сложнее, но не принципиально иначе.

Отсюда, если вы — не вещь, а процесс поддержания границы, то вопрос «кто я» превращается в вопрос «где сейчас проходит моё одеяло». А это, в отличие от первого, имеет вполне проверяемый ответ.

А теперь то, ради чего всё затевалось. Если «я» — это одеяло, то любое изменение одеяла меняет то, что считается мной. Не метафорически. Буквально.

Классический пример: трость слепого. Через несколько недель практики мозг перестаёт обрабатывать вибрацию в ладони и начинает воспринимать сам кончик трости как точку контакта с миром. Граница уехала на метр вперёд. Сенсорное состояние теперь находится там, где раньше был чистый воздух.

Мы привыкли думать, что два существа сливаются либо через любовь, либо через кабель. Ни то, ни другое не работает. Слияние происходит только там, где две системы начинают держать общую предсказательную границу.

Присмотритесь к парам, прожившим вместе лет двадцать. Они договаривают фразы друг за друга не из вежливости, а потому что каждый стал самой надёжной моделью мира для другого. Их сенсорные и активные состояния переплелись до такой степени, что провести одеяло строго вокруг одного человека уже нельзя — разрез пройдёт по живому. Именно поэтому потеря партнёра ощущается не как утрата собственности, а как ампутация.

Отсюда, ИИ-агент имеет субьектность, когда предсказывает и адаптируется с целью самосохранения.

По мотивам.