Офис казался нормальным. Слишком нормальным. Приветливые коллеги, кофемашина, переговорные, планы развития. Е.К. взяли руководителем образовательных проектов. Впереди интересные задачи, и она с удовольствием взялась за работу.

Первый тревожный звоночек прозвенел через несколько дней. При упоминании начальницы подразделения непосредственная руководительница Е.К. напряглась: «Это надо с ней согласовать». В её голосе слышался страх. Е.К. удивилась: опытная женщина так боялась своего руководителя? Наверное, просто сложный характер. Бывает.

Вскоре обнаружились другие особенности. Одна коллега работала вечерами и по выходным, жаловалась на перегрузку, но получала новые проекты. Другая буднично произнесла: «Раньше у нас был целый отдел терпил, а теперь я одна осталась». И продолжила разговор, словно речь шла о том, что из кабинета убрали лишние столы. Е.К. находила объяснения. Может, коллеги преувеличивают? Может, сейчас сложный период? Работа-то интересная.

Она разрабатывала образовательную программу: провела исследование, глубинные интервью, подготовила концепцию и предварительную структуру. На встрече начальница заявила, что Е.К. превысила полномочия. Концепцией должен заниматься эксперт. Экспертом начальница назначила себя.

На следующей встрече она представила концепцию, подготовленную с помощью ИИ, и объявила, что всю работу сделала сама. Е.К. якобы ничего не сделала. Между тем результаты исследования были искажены, выводы не соответствовали данным, а некоторые цитаты участников интервью оказались выдуманными. Всё подавалось с позиции экспертного превосходства.

Е.К. попыталась возразить, но услышала: «Мы принимали на работу профессионала, от которого ожидали совершенно другого уровня».

Она вышла растерянной. Ещё недавно была уверена в своей работе, а теперь искала собственные ошибки. Может, действительно чего-то не понимает? Может, переоценила свои способности?

Постепенно интерес к проектам угасал. Е.К. всё чаще думала, как избежать конфликта, что сказать, как сформулировать мысль, чтобы не вызвать недовольство. Незаметно желание хорошо работать сменилось желанием не оказаться виноватой.

Позже ей рассказали про кабинет начальницы, куда вызывали сотрудников и орали, пока человек не начинал плакать. Про заявления об увольнении, написанные дрожащими руками, которые на следующий день забирали, будто ничего не произошло. Словно это обычный рабочий процесс: понедельник — план, среда — слёзы, пятница — отчётность.

Е.К. слушала и ловила себя на странной мысли: теперь она уже не столько ужасалась, сколько запоминала, чего лучше не делать и как себя вести. Словно изучала правила игры, в которую никогда не собиралась играть.

Страх стал частью рабочего процесса. Унижение — особенностью управленческого стиля. А слёзы сотрудников — привычным эпизодом.

И однажды Е.К. поняла, что тоже начинает привыкать.

Через три месяца Е.К. написала заявление об увольнении. Для неё эта история закончилась, но в компании ничего не изменилось. Начальница продолжила руководить, сотрудники ходили на совещания, выполняли проекты и строили планы. Всё шло своим чередом, словно ничего особенного не происходило. Система даже не заметила, что кто-то из неё выбрался.

И именно это меня ужасает больше всего. Люди годами живут в атмосфере страха и унижения, постепенно привыкая к тому, что их разрушают.

Я понимаю, что обстоятельства не всегда позволяют уволиться сразу. Но когда унижение становится нормой, однажды можно перестать верить, что где-то бывает иначе.

Уходите, пока не поздно.