Недавно побывал на 9 конгрессе Русского религиоведческого общества, где была секция про религиозные сообщества. На одном из выступлений возникла проблема: когда мы можем говорить, что человек — участник того или иного религиозного сообщества? Например, девушка — участник закрытого гностической секты, и ей запрещено говорить, что она принадлежит к объединению. То есть внешний наблюдатель не разглядит в нем участника сообщества.

Так мы приходим к проблеме взгляда на сообщество. Их у нас два: внешний и внутренний. И мы, как специалисты по работе с сообществами, на 100% не относимся к ним. Давайте разбираться, почему.

Внешний взгляд — это то, какое представление о сообществе и его участниках получают люди, не входящие в круг этого сообщества. Так на сообщество смотрит бизнес, институты, прохожие. При этом взгляде мы различаем сообщество только по формальным признакам: определенная одежда, количество сообщений между людьми, частота мероприятий внутри группы и так далее.

Проблема появляется, когда мы причисляем к сообществу людей и активности, которые не воспринимаются участниками сообщества таковыми. Например, внутри компании есть сообщество сотрудников поддержки. И к этому сообществу относят всех, кто имеет в должности «сотрудник поддержки», в том числе руководителей, которые чисто номинально сидят в чате, но никогда туда не заходили. Есть формальный признак — название должности. А вот то, что на самом деле люди себя не причисляют к сообществу — на это никто не смотрит.

Для иной картинки у нас есть внутренний взгляд — представление о сообществе от самих участников. То есть как они формулируют идентичность, что называют «своим» и где проводят границу. И даже если вы не считаете людей сообществом, если участники считают себя её частью, они будут функционировать как сообщество. Ибо Если люди определяют ситуации как реальные, они реальны по своим последствиям — Уильям Томас, социолог. Вроде бы звучит хорошо, надо опираться на мнение и взгляды самих участников, да? Но и участники сообщества могут говорить «вот те люди — это не сообщество», хотя они «будут» частью. Да и ложь никто не отменял :)

Например, у нас есть сетевое сообщество бегунов по всей России. И бегуны в Москве вряд ли что-то будут знать про бегунов из Дзержинска, хотя они там тоже действуют. И потому, когда мы спрашиваем московских бегунов «считаете ли вы бегунов из Дзержинска участниками нашего сообщества бегунов», они скажут «нет», и картинка взаимосвязей разрушится.

И только для внешнего наблюдателя видно, что московское сообщество бегунов — это большой кластер со связями внутри. И лишь некоторые связи просачиваются в кластер Дзержинска.

Тут мы можем прийти к выводу, что каждое сообщество состоит из маленьких подсообществ, и с ними тоже нужно работать. Потому «большое» сообщество — это воображаемое сообщество, идеальная конструкция, которой в реальной жизни-то и нет. Но мы не будем развивать эту мысль. Пока что :)

Получается, что и внешний, и внутренний взгляд неполноценны. И переход между ними труден, потому что нужно либо стать полноценным участником сообщества, либо покинуть сообщество, поменяв свои взгляды, культурный опыт и так далее.

И вот тут приходит на помощь специалист по работе с сообществами. Потому что если он — отдельная единица, а не совмещает в одном лице и лидера сообщества, то ему легче совмещать взгляды и достигать большей объективности. Хороший комьюнити-менеджер, как я считаю, существует на периферии и сообщества, и бизнеса, чтобы помогать обеим сторонам. Это превращает специалиста в «маргинального» человека — личность, существующую на гранях, ad marginem, своих стратегических кругов.

Это всё нам дает следующее: 1. Внешний взгляд не всегда причисляет к сообществу тех, кто считает себя его частью 2. Участники сообщества не всегда понимают, что происходит внутри сообщества и кто его участники 3. Комьюнити-менеджер существует для того, чтобы легче пользоваться двумя взгляда. И собирать историю сообщений с пониманием идентификации с сообществом