— Память не отшибло, — сказала я бывшему боссу, который меня унижал. Я подняла бланки и прошла мимо
— Руки уберите, больно же! — прохрипел с инвалидной коляски худой, высохший старик, отмахиваясь от санитарки. Я замерла в дверях смотрового кабинета. Пластиковая папка выскользнула из моих пальцев. По затертому серому линолеуму веером разлетелись бланки квот на реабилитацию. — Виктор Николаевич? — медленно выдохнула я, чувствуя, как леденеет спина. Старик перестал дергать скрюченной левой рукой. Он с трудом повернул голову. Правая сторона его лица безвольно обвисла, глаз слезился, а на подбородке блестела нитка слюны. Но взгляд остался прежним. Колючий, цепкий, оценивающий взгляд хозяина жизни, который привык смотреть на людей как на мусор. — Анна? — шамкающим, булькающим голосом выдавил он.
Продублировано в MAX
