Иногда хорошо знать своего контрагента — большая удача. Особенно если назревает конфликт, и вы хотите сделать его управляемым. Создать законную колею, но выгодную именно вам. Я специализируюсь на таких задачах. Ниже — яркий случай.   Сценарий начал работать до суда Мой клиент хранил мебель Госкорпорации: несколько тысяч единиц общей стоимостью порядка 38 млн рублей. Хранение оплачивалось, клиент зарабатывал. Но вот незадача: договор истекал. Нужно было не допустить, чтобы оплачиваемое хранение превратилось в бесплатное занятие склада. Я быстро смекнул: заранее нужно жёстко поставить контрагента перед развилкой. Либо оперативно заключаем новый договор хранения, либо вещи на выход до окончания срока хранения. Готовьте транспорт для самовывоза и доверенности. Госкорпорация решила имитировать озабоченность, а после окончания срока за хранение не платить. Я понимал, к чему всё идёт: требование вернуть мебель и наш поход в суд за взысканием оплаты внедоговорного хранения.   Ход конём — продать мебель с торгов Задержку с новым договором в Госкорпорации объясняли необходимостью пройти закупочную процедуру. Я проверил положение о закупках. Оно позволяло заключить договор с единственным исполнителем по решению разрешающего органа. Получается, основание фактически пролонгировать старые отношения существовало изначально. Нас пытались “водить за нос”. Тогда мы сами обеспечили себя договором — но уже по продаже чужой мебели с торгов.   И чтец, и жнец Документы для торгов я подготовил сам. Важно было не только получить право на продажу, но и выстроить процедуру торгов, которую затем придётся защищать. Собственника уведомили. Срок подачи заявок дважды продлевали. Оценку провели. Но ни оплаты, ни вывоза всей мебели, ни нового договора к окончанию срока  торгов не появилось. Тогда мебель мы-таки продали (=передали новому покупателю). Начальная цена лота — около 39 млн рублей. Цена продажи — 4,5 млн. Почти девятикратное снижение. Вот теперь представьте, что именно мне предстояло защищать в суде.   Что с торгами? Госкорпорация потребовала отменить аукцион и договор, применить двустороннюю реституцию. Ссылалась на недостатки оценки и совместное недобросовестное поведение продавца и покупателя. Моя позиция: сама по себе разница между начальной и конечной ценой не доказывает порочность торгов. Нужно разбирать, как сформировалась цена. Оценку мы провели. Начальную цену установили даже выше оценочной стоимости. Торги были открытыми, допуск участников не ограничивали. После снижения до цены отсечения два участника торговались на повышение — сделали три шага. Возможность предложить больше была, но никто не предложил (“рынок порешал”). Клиента и покупателя обвиняли в совместном недобросовестном поведении по отчуждению мебели.  Суды рассмотрели эти доводы и отклонили их. Торги и договор устояли в трёх инстанциях. Почти девятикратное снижение цены не привело к отмене сделки.   Что получил бизнес ? Из выручки 4,5 млн от продажи мебели практически все деньги пошли на погашение задолженности по хранению и иных расходов клиента (проведение торгов, оценка). 800 кв. м склада снова стали приносить доход: мебель осталась, но хранение уже оплачивал новый собственник — покупатель, выйгравший на торгах.

Готовь сани летом Мы изначально не препятствовали конструктивному поведению собственника мебели: договориться, оплатить хранение и забрать имущество можно было. Но каждый его следующий ответ — или отсутствие действий — уже ложился в просчитанную стратегию, где попытка «водить нас за нос» вела к обоснованию действий клиента. К моменту суда я защищал не внезапную продажу чужой мебели, а вынужденное решение, которое спровоцировал сам оппонент.