Я всегда хотела большего от людей и возможностей. Не в смысле «почему вы еще не подарили мне остров?». Хотя странно, конечно. А в смысле: если что-то работает, нельзя ли сделать так, чтобы оно работало ещё и нормально?

С детства мой мозг рисовал схемы и взаимосвязи. Мир еще не просил, а у меня уже были предложения по доработке. Здесь соединить, тут убрать лишнее, а это настроить так, чтобы обычная задача не требовала дара предвидения и тети Нюры, которая «все знает», но сейчас в отпуске (вместе с работоспособностью компании).

В голове все функционировало прекрасно. Для подключения реальности требовались навыки, которых у меня не было. Поэтому я шла к людям (читай - подрядчикам). И со временем я поняла, какие люди (здесь не только подрядчики) мне нравятся.

Говоришь: «Хочу вот так». А тебе: — Это можно сделать штатно. Это сложно и дорого, но возможно. А с этим пока не сталкивались — надо разобраться.

Всё. Мы еще договор не подписали, а я уже верю в наше совместное будущее. Оказывается, мое любимое слово — «разберемся».

Но есть люди, которые отвечают «невозможно» раньше, чем ты закончишь объяснять. Идея ещё не родилась, а ей уже несут венок.

Причем иногда «невозможно» означает «мы так не умеем». Просто «человечество достигло предела» звучит представительнее, чем «я пока не знаю как».

Однажды мне понадобилось настроить CRM: считать время взятия заявки в работу, уведомлять о нарушении SLA и рассчитывать, как это повлияет на премию. Чтобы между «мы ценим каждого клиента» и «а кто ему ответит?» появилась техническая связь.

Один битриксолог отказал. Другие сказали, что я усложняю. А Тимофей и Владимир взялись и сделали. Хотя в реализации проблем хватало. Например, время в разных регионах считалось по-разному: где-то заявка уже просрочена, где-то еще можно позавтракать. География получила доступ к премированию. Добавили поля с московскими штампами времени и стали считать по ним. Нашли решение, потому что продолжили искать, потому что были люди, которые сказали "давайте разберемся".

Но когда таких людей не оказывается, вот за что я особенно благодарна нейросетям: теперь после чужого «нельзя» у меня есть кому задать следующий вопрос: «А может все-таки можно?»

Ответ не обязательно окажется правильным. Его придется проверять. Иногда предложенное решение стоит как небольшой аэропорт, иногда нейросеть уверенно придумывает дверь в стене, и стену это совершенно не смущает.

Но разговор продолжается.

Для меня это очень важно. Потому что в каждой идее есть немного уязвимости. Ты приносишь человеку то, чего пока не существует, и надеешься, что он хотя бы посмотрит, прежде чем закрыть дверь.

Конечно, не любую идею нужно воплощать. Иногда она слишком дорогая, иногда не решает проблему, иногда мне самой пора выспаться. Хороший специалист может сказать «не стоит» — и объяснить почему. Я это уважаю. Мне не нужно, чтобы со мной всегда соглашались. Мне нужно, чтобы со мной думали.

Люди, которые любопытны, умеют искать, проверять и находить решения, по-прежнему очень нужны, даже в век нейронок и «все на завод».