В начале 2026-го я попал под оптимизацию — как и многие. Проект, над которым мы работали с ребятами, решили перестроить. Меня перестроили первым. Пришлось менять позиционирование на рынке. Если меня не берут на работу другие — ладно, возьму себя на работу сам 🙂 Разработчик у меня уже был, оставалось обеспечить его объёмами. Я пошёл искать клиентов — и это оказался самый сложный процесс. Помогло больше везение, чем что-то ещё. Появились контракты, где я подрядчик. Чтобы клиенты выбрали меня, я сильно выигрывал по цене. В итоге — много работы по цене миски риса. И вот что удивительно: ИИ должен разгружать разработчиков — а вышло наоборот. Работы стало больше, изменился только профиль нагрузки. Раньше я решал интересные инженерные задачи и не лез в бизнесовые, где пишут «бизнес-велью», «синергия» и «быстрые победы». Снизить потребление памяти на 2% — вот это круто, даже если функция вызывалась раз в квартал. Сейчас приходится разбираться и в этом: правильно донести контекст до машины, не запихать лишнего и не удалить нужное. Шаг в сторону — галлюцинации и некорректно реализованный функционал. Вначале мой день был похож на бесконечный поток сигналов, случайных по времени. У машины нет времени сна. Ты её обслуживаешь — ты тоже не спишь… Время не определено: где-то между поздней ночью и ранним утром, на границе между реальностью и сном. Четыре окна, по экрану несутся ряды кода. В наушниках кто-то рассказывает, как из пучка проводов и синей изоленты они собрали то ли пылесос, то ли самогонный аппарат. В одном окне бег остановился: машина, жрущая токены, выдала два варианта решения. Складываю буквы в слова, слова в предложения. Третье предложение осилено — правда, вообще-то оно пятое: четвёртое я пропустил, а в пятом прочитал начало и конец. Задумался. Мозг выдал: «пылесос. Они собрали пылесос». Да пофиг. Нажал что-то на клавиатуре, в код полилось решение. Тесты зелёные. Авторевьюер бурчал что-то уровнем low. «Окно было разбито» — жмакнул апрув. Машина генерации коммитов понеслась, перекидывая таски от агента к агенту — в страну сорванных дедлайнов и плавающих багов. У вас такое бывало? Чтобы не повторялось, я придумал стратегию. Человек нужен в начале цепочки — когда ставит задачу, и в конце — когда принимает. Работа начинается утром, после восьми часов сна. Дальше — спецификация. Спека — не ТЗ на сто страниц, а контракт до кода: кому нужна фича, зачем, как себя ведёт, по каким признакам поймём, что получилось, и чего делать нельзя. Код — производная от спеки, на этом стоит spec-driven development. Машина не догадывается, что ты имел в виду: она выполняет контракт буквально, со всеми дырками, которые ты в нём оставил. Скептики скажут: это для продукта, а не для проекта, где критерии приёмки уже понятны. Я соглашусь — и добавлю: спеку можно делать не на весь продукт, а на одну фичу в текущей итерации. Понимаем, кому она нужна и зачем, — можем описать приёмку. Не понимаем — и разрабатывать нет смысла. Теперь по утрам я готовлю спеки и смотрю, что насоздавалось за вчера. Агенты тащат факты, строят прототипы, гоняют тесты и бенчмарки в фоне. Все заняты делом. Я сплю более или менее регулярно. Раньше узким местом был код: часы, нервы, люди, зарплаты. Теперь код почти ничего не стоит — его генерируют быстрее, чем успеваешь прочитать. Дефицит остался один — время, и не «успеть написать», а «не переделывать». Каждый шаг в сторону — это ночь, которую машина отработала вхолостую, и утро на разбор. Стоимость разработки упала в ноль, стоимость ошибки — нет. Самое ценное, что осталось, — не умение писать код, а понимание, зачем мы его пишем: кому нужна фича, какую боль закрывает, как поймём, что получилось. Машине не объяснишь то, чего не понимаешь сам. Она не спорит. Она просто сделает. А как выстроен ваш рабочий процесс в новой реальности?