Фабрика данных, если верить табличке у входа, называлась гордо: «КвантПоток‑7». Если верить Игорю Петровичу — это был просто очень дорогой и очень нервный шкаф с амбициями.

Он как раз шёл по длинному пролёту между стойками, когда услышал знакомый звук — не писк, не треск, а такой низкий, чуть вибрирующий гул, будто фабрика собиралась что-то сказать, но стеснялась. Игорь Петрович остановился, прислушался, прищурился.

— Опять ты, — пробормотал он, глядя на стойку, которая вела себя подозрительно смирно. — Думаешь, если не мигаешь, я тебя не замечу?

На самом деле «фабрика данных» была вовсе не фабрикой, а чем-то средним между храмом, заводом и ночным клубом для серверов. По стенам бежали потоки информации, оформленные в виде неоновых лент, которые никто толком не читал — все просто кивали: «Красиво, значит, работает». В центре зала стояла главная консоль, которую инженеры называли «Алтарём Прогнозов». К ней подходили с уважением и, по возможности, не дыша.

Однажды стажёра попросили «просто глянуть, что там с прогнозом», и он случайно нажал Enter. После этого фабрика три часа выдавала предсказания в стиле «завтра будет дождь, а также возможна революция чайников». С тех пор к «Алтарю» допускали только тех, кто мог доказать, что не путает Enter с кнопкой «всё исправить».

Игорь Петрович обошёл стойку по кругу, постучал по металлу — не для магии, а чтобы понять, не перегрелась ли панель. Потом взглянул на голограмму, которая всё ещё тревожно пульсировала красным.

— Ну-ка, не драматизируй, — сказал он ей, как старой знакомой. — Ты просто не успеваешь переваривать поток. У тебя тут данных столько, будто кто-то решил скормить тебе весь интернет за один присест.

И правда: оказалось, что один из отделов решил «ускорить процесс» и настроил автоматическую выгрузку всех чатов компании за последние пять лет. Включая переписку про кофе, котиков и споры о том, какой цвет кнопки «Отправить» приятнее глазу. Фабрика честно пыталась обработать всё это, найти закономерности, построить прогнозы и, возможно, даже написать роман на основе офисных драм. Но её вычислительные мощности не были рассчитаны на такую глубину человеческих переживаний.

Игорь Петрович вздохнул, достал универсальный модуль диагностики, подключил его к порту и запустил простой скрипт — не тот, что висел на стенде «Инновационные решения», а свой, проверенный годами. Тот, который не обещал искусственного интеллекта, а просто аккуратно говорил системе: «Эй, давай по порядку. Сначала важное, потом котики».

Через пару минут голограмма перестала пульсировать и перешла на спокойный жёлтый. График нагрузки выровнялся, стойки зашумели ровно, как довольные коты. Игорь Петрович убрал модуль, поправил сумку и снова взглянул на бейдж: «Техподдержка: я не волшебник, я учусь».

— Вот, — удовлетворённо кивнул он. — Теперь ты снова фабрика, а не психотерапевт для отдела маркетинга.

В этот момент из динамика раздался голос диспетчера:

— Игорь Петрович, у нас тут новая задача. Нужно срочно проанализировать все эмодзи за квартал и построить тренд по уровню удовлетворённости сотрудников.

Инженер на секунду прикрыл глаза, будто просил у вселенной небольшой паузы. Потом снова улыбнулся своей ироничной полуулыбкой и спокойно ответил:

— Передайте, что фабрика данных сейчас на диете. Никаких эмодзи. Сначала кофе, потом аналитика.

И пошёл дальше по залу, слушая, как фабрика снова ровно дышит, гудит и пульсирует — уже без паники, как будто поняла, что рядом есть человек, который знает, когда надо просто нажать «отменить» и налить себе чашку горячего. To be continued…