В некотором царстве, в некотором государстве, под названием Гиалуронов, стоял Птичий ГОК. Не простой ГОК, а такой, где печи гудят, пыль летит, и никто не знает, откуда что берётся. И жила-была в том царстве Ирина Попова, историк по образованию. Но об этом знали только она и её диплом, который лежал где-то в ящике. А все вокруг думали, что она инженер. Потому что кто ещё будет лазить по установкам, бегать по пароудалению и задавать вопросы про пылегазоочистку? Пригласили её на Птичий ГОК — посмотреть объект, чтобы понять, что хочет заказчик. Приезжает она в Гиалуронов. В апреле. В каске. В спецовке. С фотоаппаратом. Смотрят на неё мужики: «О, инженер приехал. Сейчас всё поймёт». А она кивает. И молчит. Потому что если сказать «я историк», они решат, что она сейчас начнёт про Наполеона рассказывать. А ей надо пылегазоочистку смотреть. И повела она себя как инженер. Строго. По делу. Вопросы задаёт: «А куда идёт газ? А откуда пыль? А как работает пароудаление?» Мужики отвечают. Она кивает. Записывает. Фоткает. Как историк пылегазоочистку смотрел Первое, что ей показали, — это установка пылегазоочистки. Стоит Ирина, смотрит на металлическую конструкцию, которая ловит пыль. И думает: «Вот это да. Я знаю, как выглядел Наполеон. Но не знаю, как выглядит пылегазоочистка». Но виду не подаёт. Кивает. Говорит: «Ага. Понятно». А сама лихорадочно соображает: «Так, газ идёт сюда. Пыль ловится здесь. Вроде логично». И тут один из мужиков спрашивает: «А вы какой институт заканчивали?» Она говорит: «историко-политологический». Мужик говорит: «А, понятно. Историко-политологический. Это где? В Перми?» — «В Перми». — «А, ну да, слышал. Хороший институт. Инженеров готовит». Она кивает. И не переубеждает. Потому что зачем?

А потом побежала она по пароудалению. Это уже другая установка. И там она поняла, что такое «почувствовать объект». Не просто посмотреть, а пробежаться, заглянуть, понять, как всё устроено. Мужики смотрят: «О, инженер наш. Бегает. Разбирается». А она бегает и думает: «Господи, только бы не спросили, что такое пароудаление. Я же не знаю». Но не спрашивают. Потому что верят. Инженер же. Как правда открылась А потом сели они обедать. И разговорились. И Ирина возьми и скажи: «А я вообще-то историк». Мужики поперхнулись. «Как историк?» — «А вот так. Историко-политологический, Пермский государственный. История». — «А почему ты тогда по печам лазила?» — «А потому что надо было объект посмотреть. А вы меня за инженера приняли. Я и не переубеждала». И тут мужики захохотали. Долго. Громко. Один чуть с табуретки не упал. Другой говорит: «Историк! По пароудалению бегала! Пылегазоочистку смотрела!» Третий говорит: «А я думал, чего она про Наполеона не рассказывает. А она, оказывается, историк!» Чем сказка закончилась И когда они насмеялись, старший из них сказал: «Слушай, Ирина. Ты, конечно, историк. Но ты единственная, кто лазил по установке, чтобы понять, что нам нужно. Остальные сидят в каталогах и рассказывают про «ценности компании». А ты приехала, посмотрела, разобралась. Так что мы ещё больше хотим с тобой работать. Историк ты или инженер — неважно. Ты — наш человек». И продала она то оборудование. Не потому что она историк. И не потому что инженер. А потому что она увидела объект. И когда заказчик спросил: «А вы видели, как у нас пылегазоочистка стоит?» — она сказала: «Видела, сделаем! ». И он понял: с историкам. можно иметь дело. Даже если они в каске. Вот и сказке конец, а кто слушал — тот понял: не важно, кто ты по образованию. Важно, что ты залез на печь, пробежался по пароудалению и не побоялся сказать правду. И если над тобой посмеялись, но сказали «хотим работать» — значит, ты всё сделала правильно.