Все думают, что «токсичные сотрудники» — это люди, которые с первого дня ходят и отравляют всем жизнь. Я тоже так думала. Пока не оказалась в одной компании. И не заметила, как сбабоёжилась. Как я начала сбабоёживаться Сначала я просто работала. Приносила проекты, закладывала оборудование, ездила в командировки. Но потом заметила: чем больше я работаю, тем больше меня раздражают те, кто не работает. Генеральный, который орёт про некомпетентность, но сам не разбирается в том, что продаёт. HR, который рассказывает про «ценности компании», но не может согласовать командировку. И дурочки на совещаниях, которые говорят «а давайте сделаем вот так», не прочитав техзадание. А потом оказывается, что они ошиблись то на минус 60 миллионов, то на плюс 100. И никто не виноват. И все смотрят на тебя, потому что ты — продажник. И ты должен был «уладить». А ещё конструкторы. Которые ставят нержавейку на абразив. Или резину на красный шлам. И когда ты им говоришь: «Ребята, вы уверены?» — они смотрят на тебя как на врага народа. А потом оказывается, что я уверена была не зря. Но виновата всё равно я. А генеральный — он вообще отдельная история. Он защищал тех, кто ошибается на 60 и на 100 миллионов. Говорил: «Ну, бывает. Это рабочий момент». А от меня требовал контрактов. И мерил эффективность руководителя направления количеством договоров, а не суммами. Ему было неважно, что я принесла контракт на 300 миллионов. Он смотрел на цифру в графе «количество» и говорил: «Один? Это мало. Ты должна принести 50 контрактов по 3 миллиона!» И я стояла и думала: «А может, вам ещё и кнопку нажать, чтобы они сами появились? Или мне их из воздуха наколдовать?» И я начала сбабоёживаться. Перестала молчать. Генеральному говорила: «А вы вообще в курсе, что мы продаём? Нет? Ну, продолжайте орать». Дурочкам говорила: «А давайте вы сначала прочитаете техзадание, а потом мы поговорим. И пересчитаете свои минус 60 и плюс 100». Конструкторам говорила: «А вы уверены, что нержавейка на абразиве — это хорошая идея? Нет? Вот и я нет». Я стала сварливо отвечать и требовать со всех результата. И никакие отговорки в стиле «я не посчитала 40 позиций, потому что у меня не было Битрикса» я не принимала. Стало очень неудобно. Но мне было уже всё равно. А потом было одно событие. На очередном тупом совещании, где они обсуждали внутренние проблемы вместо того, чтобы посвятить его моему направлению, я сидела и слушала. И когда генеральный в очередной раз сказал: «Попова, где 50 контрактов?» — я закатила глаза, подумала: «Всё, я в обмороке. Меня нет. Я историк. Я в архиве. Я перебираю пожелтевшие бумажки», — и упала со стула. Театрально. Чтобы все видели. И знаете, что? Это сработало. Меня перестали спрашивать про 50 контрактов. Потому что все подумали, что я либо больная, либо сумасшедшая. А мне было уже всё равно. Я сбабоёжилась.