Летом 2026 года российские банки столкнулись с ростом стоимости краткосрочного фондирования. В июле RUONIA достигала 15% при ключевой ставке 14,25%. К 5 ноября показатель снизился до 13,78% при ключевой ставке 14%. При этом структурный дефицит ликвидности банковского сектора не исчез, а продолжал увеличиваться.

Почему так произошло? RUONIA - средневзвешенная ставка необеспеченного однодневного межбанковского кредитования в рублях. Она отражает стоимость краткосрочных денег на межбанковском рынке.

1. Почему RUONIA росла? В августовском комментарии ЦБ отметил, что в банковском секторе в целом было достаточно ликвидности. Однако отдельные крупные банки предпочитали сохранять свободные средства на корреспондентских счетах, а не размещать их на межбанковском рынке. В результате одни банки нуждались в финансировании, а другие, располагая свободными средствами, не спешили их предоставлять. Предложение доступной ликвидности сократилось относительно спроса, что привело к росту ставок. То есть наличие денег в банковской системе не гарантирует, что они доступны всем участникам по одинаковой цене.

2. Как отреагировал ЦБ? Для удовлетворения возросшего спроса на ликвидность Банк России провел три аукциона репо «тонкой настройки». Это позволило увеличить предложение краткосрочного финансирования и сгладить напряженность на денежном рынке. Но последующее снижение RUONIA нельзя объяснять исключительно действиями регулятора. На динамику также влияли изменение ключевой ставки и поведение банков.

3. Почему дефицит ликвидности продолжал расти? По данным Банка России, средний структурный дефицит ликвидности увеличивался: Июнь - 2,10 трлн ₽. Июль - 2,36 трлн ₽. Август - 2,64 трлн ₽. Сентябрь - 3,25 трлн ₽.

При этом средний спред RUONIA к ключевой ставке за соответствующие периоды составлял от -19 до -1 б.п. То есть даже при увеличении структурного дефицита ставка оставалась в среднем вблизи ключевой.

Как это возможно? Структурный дефицит отражает потребность банковского сектора в привлечении средств у ЦБ, но не означает невозможности получения финансирования. Если необходимая ликвидность доступна через инструменты регулятора, сам по себе дефицит не требует резкого роста межбанковских ставок. Одним из факторов увеличения потребности в ликвидности стал рост наличных денег в обращении: примерно на 0,5 трлн ₽ в июне и еще на 0,7 трлн ₽ в июле.

4. Что это означает для банков? Снижение RUONIA уменьшает стоимость однодневного финансирования для банков-заемщиков. Для банков, размещающих свободные средства на межбанковском рынке, ситуация обратная - процентная доходность таких операций может сокращаться. Поэтому снижение ставки не гарантирует автоматического увеличения прибыли всего банковского сектора.

Вывод События лета и осени 2026 года показывают, что рост ставок денежного рынка не всегда означает недостаток денег во всей банковской системе. В июле проблема заключалась в том числе в распределении ликвидности между банками. ЦБ отреагировал дополнительными операциями репо, а дальнейшая динамика зависела от денежно-кредитной политики и поведения участников рынка. Главный результат - RUONIA удалось вернуть ближе к ключевой ставке без устранения структурного дефицита ликвидности.

Эта ситуация показывает различие между задачами регулятора и коммерческих банков: ЦБ - поддерживать функционирование денежного рынка и условия реализации денежно-кредитной политики. Банков - управлять ликвидностью, стоимостью фондирования и финансовыми рисками. Как считаете, аукционы репо «тонкой настройки» были оправданным вмешательством ЦБ или банкам следовало самостоятельно адаптироваться к ситуации?

Источники: Банк России - статистика RUONIA, показатели ликвидности банковского сектора.