«Денег меньше не стало — просто стало меньше людей, у которых они есть». (с) Уилл Роджерс о Великой депрессии Обычно эту фразу читают как горькую иронию. Но в ней точная мысль: кризис — не исчезновение ресурсов, а перераспределение доступа к ним. И в 2026-м главный дефицит — не деньги. Внимание. Боты смотрят ботов. Информация больше не стоит денег — она стоит внимания. А внимание — дефицит. Негатив как валюта с высокой ликвидностью В кризис фокус смещается на негатив. Обычно это объясняют психологией — «устали», «апатия». Но с точки зрения экономики внимания это не эмоция, а сдвиг распределения дефицитного ресурса. Ещё Герберт Саймон в 1971-м сформулировал: предложение внимания фиксировано, спрос растёт. В кризис предложение не увеличивается — меняется принцип распределения. Внимание течёт не туда, где выше доходность, а туда, где выше эмоциональная интенсивность. Негатив — это не только плохие новости. Это всё, что сбрасывает напряжение: сарказм, ярость, смех. Контент, который бесит или смешит, — тоже негативная валюта. Стресс высокий, и через смех или ярость мы его сбрасываем. Рынок переполняется «токсичным активом», который вытесняет позитивные сигналы — как плохая валюта вытесняет хорошую (эффект Грешама). Цена внимания к позитиву падает, к негативу растёт. При фиксированном объёме. Это и есть механизм «фокуса на негативе». Спорила на днях с одной женщиной. Она говорила: люди хотят позитива — вот пост «Трамп проиграл, Америка умрёт, и это хорошо для России» собрал кучу комментариев. Позитив ли это? Нет. Это запрос на «пусть херовая, но правда». Успеть. Подготовиться. Каску надеть. Цепная реакция бездействия Люди находят оправдание своему бездействию в других бездействующих. Образуется цепная реакция. Смотрю рилсы. «Мне 37, я всё просрала» — и таких блогов всё больше. Успешный успех сменился на публичный провал. Честно: сама планирую об этом вещать и быть в тренде. Потому что сейчас только через неудачу можно нормально продавать. СУКА. Бесит нереально. Я ненавижу тренды. Но у меня есть потрясающий подкаст — про чувства, тело и то, что мне нравится. Монетизировать это напрямую нельзя. И я не буду врать, что можно. И нет, я не стесняюсь говорить, что у меня что-то не получается, что я ошибаюсь и кучу возможностей просрала. Но мне сложно в это «эмоционально падать» — это слой депрессии, и оттуда требуются ресурсы себя доставать. А не падать — значит врать. А врать — значит делать невиральный контент. А виральность мне нужна. Это классический координационный провал: каждый действует рационально, а все вместе проигрывают. Усиленный информационной асимметрией. Каждый видит не реальное состояние экономики, а сигнал о поведении других. Бездействие других читается как «информация о плохом состоянии» — даже если это следствие их собственного негативного фокуса. Самосбывающееся равновесие: все ждут, все бездействуют, все читают чужое бездействие как подтверждение кризиса. Фокус на негативе снижает ожидаемую отдачу от действия. Низкая отдача снижает готовность вкладывать внимание в поиск возможностей. Обратная связь замыкается и усиливает сама себя. Что остаётся на выходе Ноль конкуренции, низкая продуктивность — и новые возможности в нишах, за которые никто не хочет браться, потому что внимание занято негативом. В норме внимание к нише пропорционально её доходности. В кризис — её негативности. Корреляция между вниманием и доходностью падает. Ниши с высокой доходностью, но низкой «эмоциональной интенсивностью» остаются недокапитализированными по вниманию — а значит, без конкуренции. Параллельно объясняется низкая продуктивность. Она зависит не только от капитала и труда, но и от качества распределения внимания: оно уходит на мониторинг угроз, а не на поиск решений. Исследования дефицита и когнитивной нагрузки (Маллахитан, Шафир) это подтверждают: ощущение дефицита снижает пропускную способность и ухудшает решения. Люди бездействуют не потому, что «нет денег», а потому, что внимание занято мониторингом негатива.