"Посиди со мной, обними меня, побудь со мной". Почему некоторым из нас так сложно выдавить из себя столь простые просьбы к близкому?

У вас бывало такое: когда вам плохо и рядом проходит близкий человек, тело словно тянется к нему, просит опоры на другого - вы распознаете это в себе, но в горле - ком? Вы не можете просить о поддержке, злитесь или хотите расплакаться. И вместо "побудь со мной" - тишина, претензия, даже наезд - все, что угодно.

Естественная потребность - нуждаться и просить утешения - в нас с самого рождения, когда мы были совершенно беспомощны и могли подать "сигнал бедствия" только плачем, криком или телесными проявлениями. Именно в этот, самый тяжёлый для ребенка период, закладывается фундамент - безопасность и доверие к миру. Это зависит от того был ли значимый взрослый (родитель, опекун) положительно предсказуемым в своем стремлении и действии, направленном на удовлетворение потребностей малыша. Можно ли было рассчитывать на то, что его сигналы будут услышаны и правильно восприняты. И как быстро следовала реакция.

Здесь есть грустный, зафиксированный опытным путем факт: младенцы перестают плакать, если к ним не подходить, не потому, что научаются в свои несколько недель или месяцев самостоятельно справляться с переживаниями (что даже звучит абсурдно). Нет. Они просто устают звать. Истощается и без того хрупкая, незрелая нервная система, которая только начинает приспосабливаться к резко изменившейся после родов среде. Поэтому "не приучать к рукам" не просто глупо, а жестоко.

И разумеется, в этом случае довольно мало шансов на формирование доверия, ощущения безопасности как основополагающих для здорового психического развития факторов. А ещё не так много шансов для здоровой привязанности, когда укрепляется знание, о том, что "мой взрослый" - моя безусловная поддержка и опора. Что я могу к нему прийти в любой момент с любой бедой и меня не оттолкнут, не будут высмеивать или ещё как-то не застыдят.

Таким образом, планомерно идя по фазам психического развития, человек формирует свое представление о близких отношениях. Что ему позволено, что позволено другому наедине с ним. Как он относится к своим и чужим переживаниям, страданию. Достоин ли помощи, может ли ее запрашивать или оказывать. Где "имею возможность помочь" для него, может быть, превратится в "обязан" и т.д.

И главное, распределение вышеперечисленного между "мной и другим" чаще хаотично. Человек может быть потрясающим другом, товарищем: бережным, поддерживающим. И при этом абсолютно потерянным и замкнутым в ситуации собственного страдания. Или агрессивным при попытке ему помочь. Или кажущимся стальным, волевым и сильным, но на деле не то пустым внутри, не то разорванным на кусочки.

Невозможность просить о помощи, положить голову на плечо близкому (даже такой пустяк некоторым даётся с большим трудом) часто скрывает под собой много страха отвержения, убеждения в собственной незначительности, уязвимости, глубинного одиночества и стыда.

Требуется чертовски много сил, чтобы подавлять, как уже было сказано, естественную потребность в ближнем в тяжёлые моменты жизни. И если эти энергозатраты становятся ощутимыми, чувствуется истощение, выгорание, то, кажется, пора перестать записывать себе подобную "стойкость" как суперсилу. Да, когда-то она была жизненно необходима в определенных условиях. Но сегодня она работает против.

Не нужно сразу бросаться кому-то на шею. Но всегда можно попытаться прислушаться, что во мне рождает сама мысль о том, чтобы попросить о помощи: что в теле, что в голове, что хочется сделать. Это уже материал для исследования и примерная дорожная карта для изменений.