До 2002 года качество аудита публичных компаний США проверяли сами фирмы «большой пятёрки», друг у друга. Ни одна ни разу не получила отрицательного заключения. Arthur Andersen перед самым крахом Enron проверял прямой конкурент, и проверку он прошёл.

Итог известен. Многолетние фальсификации Enron и WorldCom: 74 млрд потерь акционеров, активы завышены более чем на 11 млрд, 25 лет лишения свободы главе WorldCom, 85 тысяч человек без работы после гибели Andersen.

Вернули по искам 7,2 млрд, меньше десятой части потерь. Саморегулирование заменили PCAOB: инспекции, доступ к рабочим документам, санкции. Проверяющего вывели за периметр профессии.

Сейчас та же конструкция собирается заново, в другой отрасли. 29 сентября 2026 года в Белом доме подписана добровольная декларация о безопасности сверхразума: разработчики проверяют модели друг друга перед выпуском.

Проверяемый выбирает проверяющего, оплачивает его работу, определяет объём доступа и согласовывает публикацию выводов. Права остановить выпуск нет ни у одного внешнего оценщика, включая государственные институты в США и Великобритании.

Что отсюда следует как факт, а не как прогноз: проверка существует ровно в том объёме, который согласен обеспечить проверяемый; отрицательный результат не влечёт последствий, решение о выпуске остаётся за разработчиком; сложившаяся практика станет основой будущих обязательных норм, потому что законодатель кодифицирует то, что к тому моменту уже работает.

И одно отличие от 2002 года, которое меня занимает больше остального. Тогда ущерб был измерим и частично возместим: суммы, отчётность, приговоры, новый надзорный орган. Здесь ни единицы измерения, ни ответчика, ни механизма возмещения не определено.

Вопрос коллегам: что должно появиться первым - право остановить выпуск или измеримый критерий, по которому его останавливают? Я склоняюсь ко второму, без критерия право превращается в произвол. Но без права критерий не работает вовсе.