Мы испытываем обоснованную тревогу, читая новости о стремительном развитии искусственного интеллекта, экологических проблемах, финансовой нестабильности и других системных изменениях. Какое будущее нас ждёт? Будет ли у нас и наших детей работа и возможности для хорошей жизни?

Узнать будущее невозможно, но кое-что понять всё-таки можно, обратившись к прошлому. Но что может рассказать нам прошлое про искусственный интеллект, экологический кризис и потерю работы? На удивление многое.

Я нашел интересные параллели с текущими событиями в романе Джона Стейнбека «Гроздья гнева», вышедшему в 1939 году. Действие происходит в разгар Великой депрессии — одного из самых масштабных экономических и социальных кризисов XX века, затронувшего большую часть мира. В центре повествования — тяжёлая судьба Джоудов, семьи фермеров-арендаторов из Оклахомы, лишившихся земли, которую их семья обрабатывала много лет, и отправившихся в поисках лучшей жизни в Калифорнию.

К моменту знаменитого биржевого краха американское сельское хозяйство уже много лет находилось в тяжёлом положении: после Первой мировой войны упали цены на сельскохозяйственную продукцию, фермеры накапливали долги, небольшие хозяйства становились всё менее устойчивыми. Но проблема была не только в ценах на хлопок:

· земля из-за многолетнего интенсивного использования становилась всё менее плодородной. Засухи, эрозия почв и пыльные бури уничтожали и без того скудные урожаи;

· многие фермеры не владели землёй, которую обрабатывали, или были сильно закредитованы;

· банки, землевладельцы и крупные сельскохозяйственные компании сами испытывали давление кризиса и стремились сокращать издержки, укрупнять хозяйства и избавляться от нерентабельных арендаторов;

· механизация сельского хозяйства, в частности распространение тракторов, резко увеличивала производительность. Один тракторист мог сделать работу, которая раньше обеспечивала существование нескольких фермерских семей;

· потеря земли и источников дохода провоцировала массовую внутреннюю миграцию. Люди отправлялись туда, где, как им казалось, оставалась работа — прежде всего в Калифорнию;

· но когда сотни тысяч людей одновременно приехали в один регион в поисках одной и той же низкоквалифицированной работы, резко поменялся баланс спроса и предложения труда. Работников оказалось гораздо больше, чем рабочих мест. Зарплаты стремительно упали, переговорная сила людей практически исчезла, экономический кризис перешел в социальный кризис.

Технологический прогресс может сам по себе быть благом — рост производительности обычно означает, что общество способно производить больше меньшими усилиями. Но если технологический шок происходит одновременно с финансовой нестабильностью, высокой задолженностью, экологическими ограничениями, кризисом институтов или резким изменением рынка труда, последствия могут оказаться совсем другими.

Разумеется, трактор 1930-х и современный ИИ — совершенно разные технологии. Но системный вопрос в обоих случаях один: что делать людям, когда рост производительности оказывается быстрее, чем способность общества адаптировать рынок труда и институты? От кого ждать поддержки?

Герои Стейнбека не рассчитывают на помощь (очень их понимаю) и начинают действовать сами. Что им помогает:

- технологическая компетентность: в момент кризиса, когда представители старого поколения застыли в растерянности, лидерство подхватили молодые сыновья Джудов, разбирающиеся в механике, способные, например, починить автомобиль;

- социальная сплоченность: несмотря на невероятные испытания, Джоуды стараются держаться вместе; выживая на скудные ресурсы, они продолжают помошать случайным попутчикам и делятся последними крохами с голодными;

- вера: потеряв всё, они продолжают держаться за религию, верить в лучшее и стараются не поддаваться унынию.

Достаточно ли этого? Стейнбек не раскрывает нам дальнейшую судьбу Джоудов, но безумно хочется верить, что у Тома, Эла и других всё получилось.