— Переведи 15 тысяч, срочно нужен кредит отдать, — написал брат. В тот же вечер я заблокировала его номер
— Мам, ну ты чего опять трубку не берешь? — я бросила сумку с продуктами прямо на линолеум, прижимая к уху старый «самсунг» с потрескавшимся стеклом. В прихожей пахло сыростью и дешевым стиральным порошком, который отец закупал оптом. Тишина в трубке была густой, звенящей. Я знала, что там никто не ответит. Мама умерла три года назад, в разгар пандемии, когда больницы задыхались от нехватки кислорода, а ее кровать в двушке на окраине так и осталась застеленной клетчатым пледом. Но каждый вечер в семь часов я брала этот черный пластиковый брусок, нажимала зеленый кружок вызова и ждала длинных гудков. — Опять занята? Или в магазин ходила? — голос звучал неестественно громко в пустой квартире,
Продублировано в MAX
