Здравствуйте, товарищи! В прошлом посте мы разобрали, как новое регулирование ИИ затрагивает охрану результатов, созданных с его использованием, извлечение данных для обучения моделей и распределение ответственности между сервисом и пользователем. Сегодня — заключительный пост этого цикла.

Соберём всё, что разобрали, в несколько практических правил для тех, кто уже использует нейросети в работе.

Первое: фиксируйте процесс создания, а не только результат.

Из дела «Мона Лиза с вином» и логики статьи 1259 ГК РФ следует довольно простой вывод: в споре имеет значение не сам факт использования нейросети, а объём и характер творческого участия человека.

Поэтому сохраняйте историю создания объекта:

— черновики;

— последовательные версии промптов;

— отклонённые варианты;

— собственные элементы;

— ручную доработку;

— историю изменений.

Если результат пришлось защищать в суде, гораздо убедительнее выглядит не фраза «я создал это с помощью ИИ», а возможность показать как именно этот результат создавался.

Второе: читайте условия сервиса до, а не после спора.

Как мы уже обсуждали здесь, права на нейросеть как программу и права на результат её работы — совершенно разные вещи. И права на созданный контент далеко не всегда определяются только российским ГК РФ. Большое значение имеет пользовательское соглашение конкретного сервиса. Перед коммерческим использованием результата стоит проверить хотя бы три вещи:

Можно ли использовать его коммерчески?

Какие права сервис оставляет за собой?

Кто отвечает, если результат совпадёт с чужим произведением?

Сюрпризы в договоре лучше обнаружить до публикации, а не после претензии правообладателя.

Третье: разделяйте творческий и технический контент внутри компании.

Если сотрудники регулярно используют генеративные модели, компании стоит закрепить правила работы с ИИ во внутренних документах и договорах.

Например:

— какие задачи можно передавать нейросети;

— какие данные запрещено загружать;

— кто проверяет результат перед публикацией;

— кто отвечает за проверку прав третьих лиц;

— как фиксируется творческий вклад сотрудника;

— кому принадлежат права на результат в рамках служебных обязанностей.

По сути, это продолжение обычной договорной и организационной защиты интеллектуальной собственности. Просто теперь в цепочке появился ещё один участник — нейросеть.

Четвёртое: не переносите российский подход автоматически на другие страны.

Мы уже увидели, насколько по-разному США, Великобритания и Китай подходят к вопросу охраны результатов, созданных с использованием ИИ. Поэтому если произведение, продукт или сервис выходит на иностранный рынок, нельзя исходить из логики: «Если права признаются в России, значит, их признают и там». Не обязательно. Для каждой юрисдикции придётся отдельно смотреть на критерии авторства, допустимый объём использования ИИ и требования к доказательству человеческого творческого вклада.

Пятое: следите за практикой, а не только за текстом закона.

ИИ регулируется настолько быстро, что даже за время подготовки одного поста первоначальная версия регулирования может существенно измениться. Мы уже увидели это на примере требований к маркировке ИИ-контента: подход к ним менялся в процессе подготовки документа. Поэтому недостаточно один раз открыть закон и поставить галочку «изучено». Нужно следить за:

— актуальной редакцией законодательства;

— судебной практикой;

— разъяснениями Верховного суда;

— условиями используемых ИИ-сервисов;

— изменениями в регулировании конкретных технологий.

Кстати, Верховный суд РФ уже поручил провести комплексный анализ судебной практики по делам, связанным с использованием ИИ. Так что интересных кейсов впереди, похоже, будет ещё немало.

И наконец — главный вывод всего цикла:

ИИ не становится автором только потому, что именно он сгенерировал результат. Но и использование нейросети само по себе не лишает человека возможности получить охрану.

Продолжение в комментариях: