🎥

Свежая статья McKinsey утверждает: главный резерв ценности от агентного ИИ находится не внутри отдельных операций, а на стыках между ними — там, где работа передаётся между подразделениями, людьми и ИТ-системами. Авторы называют эти потери coordination interface tax — «налогом на координацию».

Task Mining: применяется для поиска проблем на стыках.

Именно он позволяет увидеть эти стыки. Process Mining показывает маршрут процесса на уровне систем и статусов. Task Mining идёт глубже — он фиксирует, что сотрудник делал руками: в каких программах работал, какие окна открывал, где копировал данные, сколько времени ждал.

И тогда становится видно то, что не видно на карте:

· где сотрудник вручную переносит данные между системами; · где он ждёт ответа коллеги или согласования; · где он переключается между окнами, чтобы сверить информацию; · где он возвращается к одному и тому же шагу повторно.

Это и есть «налог на координацию» в чистом виде.

Что такое «налог на координацию».

Это стоимость ручной координации при передаче результата одного этапа на следующий: проверка полноты данных, сверка противоречивых ограничений, согласования, переназначение задач, ожидание ответа, исправление ошибок между системами. McKinsey оценивает: в организациях с высокой долей интеллектуального труда на координацию уходит 35–60% рабочего времени. При этом у таких стыков обычно нет единого владельца.

Масштаб потерь.

В промышленной компании обработка в этапах demand‑to‑production занимала 12–24 часа, а ожидание и координация между этапами — 9–18 дней. Интерфейсные задержки превышали полезное время в 9–36 раз. Совокупная стоимость задержек по одному процессу — $140–240 млн в год. Видимые расходы на координирующий персонал — менее 7% этой суммы.

Пример McKinsey.

Для процесса планирования спроса и производства разобрали работу на стыке: 65% — повторяющиеся проверки, 25% — типовые сверки, лишь 10% — экспертное решение. После настройки автономности скорость планирования выросла в 10 раз — с 30 до 3 дней. 80% процесса стали выполняться без ручного участия.

Для BPM.

Измерять не только длительность операций, но и latency на handoff’ах. Выявлять стоимость ожиданий и возвратов. Назначать владельца критичных межфункциональных интерфейсов. Использовать Task Mining для подтверждения реальных маршрутов, повторных касаний и причин задержек.

Коротко. Task Mining — это инструмент, который показывает «налог на координацию» там, где он спрятан: в действиях сотрудников, а не в статусах систем. Именно он даёт данные для редизайна процессов под агентный ИИ.

🔗 Cutting the 'coordination tax': How agentic AI can reshape workflows

#TaskMining #ProcessMining #BPM #McKinsey #АгентныйИИ #Трансформация #эффективность