Часть первая - вот тут.

Часть вторая - вот тут.

Часть третья - вот тут.

Часть четвертая - вот тут.

Каждое изъятие без предварительного и справедливого, равноценного возмещения порождает длительный судебный процесс об определении компенсации.

Рыночная привлекательность и стоимость земельных активов вблизи потенциальных инфраструктурных коридоров может снизиться, как прекрасно прочувствовал на себе рынок вторичного жилья после дела Долиной. Если покупатели будут закладывать в сделку риск принудительного изъятия по нерыночной цене, то это будет снижать ликвидность всего класса активов. Банки же, видя риск изъятия залоговых активов без предварительной компенсации, могут повысить риск-премию по кредитам под залог земли, что в конечном счете ляжет бременем на добросовестных будущих заемщиков. Если практика «концессионного изъятия» превратится в инструмент ненасильственного устранения конкурентов и захвата их активов по нерыночным ценам, то компании, имеющие доступ к механизму концессии через государственные связи, получат устойчивое конкурентное преимущество — возможность «расчищать» территорию за счёт принудительного изъятия без рыночных расходов. Государство же в целом лишится инструмента привлечения частных инвестиций в инфраструктуру без прямых бюджетных расходов, что вынудит финансировать инфраструктурные проекты полностью из бюджета — с очевидными фискальными последствиями.

Итак, на мой взгляд, дело А32-50097/2025 — пока единичный прецедент, но крайне показательный. Я думаю, что этому делу очень не хватает публичности и освещения в профессиональной юридической среде. Пользуясь тем, что судебные заседания в Российской Федерации открыты для слушателей, возможно, я буду присутствовать на заседании и после разбирательства дела в кассации в качестве продолжения поста напишу свои впечатления.

Буду рада услышать мнения о деле от коллег!